Этаж состоял из спальни, в которой я тоже стоял, балкона и ванной комнаты.
— Луна?
— Да? — Услышал я голос Луны из ванной комнаты.
Я прошел в более аккуратную, чем обычно, спальню и открыл дверь из молочного стекла.
Если я когда-нибудь построю дом, я хочу именно такую дверь.
Я вошел в ванную и увидел Луну, стоящую перед зеркалом в белых ковбойских сапогах и белом атласном платье, завязанном сзади ленточками.
Темно-каштановые волосы Луны были завиты крупными волнами, и я не мог оторвать от нее взгляд.
— Я скучал по тебе.
Я поцеловал ее в щеку, обняв сзади, и наблюдала в зеркало, как она что-то размазывает по коже.
— Теперь ты вернул меня на весь вечер, а может быть, и на всю ночь. — Проворковала она и улыбнулась мне, когда наши глаза встретились в зеркале."
"Эта девушка была потрясающе совершенна и обладала такой прекрасной душой и харизмой. Что бы Луна ни надела или ни сказала, все привносило какую-то искорку, и мне не хотелось вспоминать о времени и глубоких беседах с ней.
— Что ты имеешь в виду под «может быть»? — Возмущенно спросил я, следя за каждым ее движением.
— Может быть, я не хочу спать рядом с тобой.
Я наблюдал, как она подавляет улыбку, открывая крышку баночки.
— Так вот на что это похоже? Хотя вчера это звучало совсем по-другому, Хейзел Баг. А ты моя, и я не делюсь.
Я почувствовал, как мой член медленно толкается о ткань и начинает устраивать свою собственную вечеринку.
Луна повернулась ко мне и показала банку.
— Хочешь?
— Что это?
Одно я знал точно. Вещество в этой банке пахло невыносимо, почти хуже, чем мои носки после хоккейного матча.
— Крем «Черный свет».
День рождения Тревора был не просто вечеринкой, на которой все были одеты в белое. Внизу уже повсюду стояли черные лампочки, и все, что нужно было сделать, — это подключить их, чтобы белая одежда начала светиться.
В моем случае в черном свете все равно светились только футболка и кроссовки, потому что белых брюк у меня не было, да я бы их и не надел, если бы они у меня были в шкафу.
— Не знаю.
Я посмотрел на банку.
— Да ладно. Он водорастворимый, и он высыхает. Так что ты видишь крем на своем теле, только когда включен черный свет. — Объяснила Луна.
— Хм. — Проворчал я и скорчил гримасу.
Я не знал, хочу ли я видеть на своем теле какую-то вонючую пасту.
— Упс. — Засмеялась она, и я почувствовал, как ее палец прикоснулся к моей щеке.
Я поднес кончики пальцев к щеке и почувствовал пасту. Луна хихикнула и попыталась подавить свой смех.
