Я была все еще испугана — причем не только общением с Джимми, но и реакцией Блейна на происходившее.
— Этот тип… кто он такой? — выдавила я, пока мы выезжали со стоянки.
Челюсть Блейна сжалась:
— Его зовут Джимми Сильвер. Его настоящее имя — Джеймс Лафасо.
Мне было почти жутко уточнять, но я все равно не удержалась:
— Почему его зовут Джимми Сильвер?
— Потому что он мастерски владеет ножами, — ответил Блейн, его глаза при этом не отрывались от дороги.
Я вспомнила, как Джимми сказал, что ему было бы досадно портить мое лицо.
Содрогаясь, я подняла руку ко лбу, пытаясь понять, как моя спокойная и относительно тусклая жизнь могла за какие — то двенадцать часов превратиться в «бондиану».
— С тобой все хорошо? — спросил Блейн. Когда он посмотрел на меня, в его глазах читалась тревога.
— Мм… да, — кивнула я неуверенно. — Думаю, да. — Что еще я могла ему ответить?
Блейн остановил машину, и я огляделась, понимая, что забыла сказать ему свой адрес и совершенно не следила, куда он меня вез.
Как оказалось, мы припарковались около ресторана, в котором я никогда не была раньше, по большой части из-за того, что не могла себе этого позволить, но еще и потому, что это было одно из тех мест, куда нельзя было ходить одной.
— Зачем мы здесь? — спросила я, когда он заглушил машину. Блейн взглянул на меня, и мое дыхание застыло, потому что он находился слишком близко, и его серые глаза изучали мое лицо, на мгновение, упав к моим губам.
— Я подумал, что ты, скорее всего, голодна, — наконец, произнес он, и его глаза снова встретились с моими.
— А мне не помешало бы чего-нибудь выпить. — Кирк вышел из машины, оставив меня сидеть с отвисшим ртом. Прежде чем я успела прийти в себя, он уже открыл передо мной дверь и, придерживая за локоть, помог выйти из машины.
Мне оставалось только догадываться, мог ли этот день стать еще более странным.
Глава вторая
Ресторан был погружен в тишину и мягкий приглушенный свет, благодаря чему создавалась совершенно ненавязчивая атмосфера.
Посреди залы располагался круглый бар с расставленными в хаотичном порядке столами, но Блейн, проигнорировав их, провел меня к угловой стойке с двумя высокими барными стульями, один из которых он галантно выдвинул передо мной, заставив меня невольно поморщиться, потому что я ненавидела барные стулья, а они ненавидели меня. Мои ноги вечно болтались в воздухе, заставляя меня ощущать себя шестилетним ребенком.
