Мама меня убьет!
Остин смеется, всегда находя максимальную радость в моих страданиях, особенно когда эти страдания означают, что мои родители будут слишком заняты, ругая меня, чтобы донимать его вопросами о его личной жизни… или ее отсутствии.
— Маме исполняется пятьдесят только один раз, — напоминает мне Остин, когда я включаю громкую связь и врываюсь в дверь ванной, разбрасывая одежду по комнате. — И единственное, о чем она попросила, это чтобы мы все хоть раз пришли вовремя.
Черт. Черт. Черт.
Я наклоняюсь в душ и включаю краны, прежде чем замечаю красный и белый браслеты на запястье, и, пока вода греется, начинаю рыться в косметичке в поисках маленьких маникюрных ножниц, отчаянно желая их срезать. Странно ли будет, если я сохраню их? Может быть, спрячу в тайнике на память о ночи с диким пещерным мужчиной, который трахал меня всю ночь и заставил кончить три раза? Да… возможно, это будет странно.
— Во-первых, маме исполняется шестьдесят. А не пятьдесят. И я не настолько опаздываю.
Просто скажи ей, что я прямо за углом, и тогда она обрадуется и отвлечется, спрашивая, как дела в ресторане. Я проскользну через заднюю дверь. Она даже не заметит.
Я слышу, как Остин скривился в трубке.
— Если бы все было так просто. Я приеду только через час.
— ЧТО? — кричу я, наконец срезая браслеты и бросая их в косметичку. — Ах, черт. Нам обоим пиздец. Все снова будет как в прошлое Рождество.
Остин стонет.
— Черт.
— Подожди, — говорю я, заходя в душ и оставляя дверь открытой, чтобы продолжить разговор.
— Как ты узнал, что я опаздываю, если тебя еще там нет?
— Потому что ты Аспен. Ты всегда опаздываешь.
— Нет!
Остин усмехается.
— Просто поторопись, дуреха. Увидимся позже.
Он не утруждает себя прощанием, просто заканчивает разговор, а я тянусь к двери душа и закрываю ее. Я делаю все, что в моих силах, чтобы быстро принять душ, моя все самое важное и пытаясь вспомнить, смыла ли я косметику, когда вернулась домой рано утром.
Я намыливаю мочалку и принимаюсь за работу, спускаюсь по ногам и снова поднимаюсь, проходя по моей сердцевине и втягивая воздух, чувствуя, что она все еще немного болит после бурной ночи, но, черт возьми, это приятное ощущение. Но я отбросила его на задворки сознания, решив не увлекаться."
"Уже десять утра. Не знаю, как мне удалось проспать свой будильник. На самом деле, я точно знаю — как, но важно то, что мамин праздничный обед в двенадцать.
