Но когда его рука поднимается и медленно проводит по моему позвоночнику, по коже пробегает дрожь.
Я закрываю глаза и наслаждаюсь его нежными прикосновениями. Это абсолютно все, о чем я и не подозревала, что мне нужно, и это заставляет меня чувствовать, что это намного больше, чем просто случайный трах в темной комнате. В этом есть какая-то интимность, и вот так просто я перестала существовать для любого другого мужчины.
— Ты в порядке?
— Лучше, чем в порядке, — выдыхаю я.
Он наконец отстраняется, вынимая свой толстый член из моей измученной киски, и его горячая сперма тут же вытекает из меня.
Я чувствую, как он отходит, и опускаюсь на стол, а когда отталкиваюсь и пытаюсь встать на ноги, он уже рядом, прижимает меня обратно к столу и ловит мой вес.
— Полегче, Птичка, — говорит он тихим голосом, и я замечаю, что ему каким-то образом удалось найти в темноте свои штаны. — После этого у тебя будут дрожать ноги. Подожди минутку.
Я тяжело сглатываю, когда он прижимает теплую ткань к внутренней стороне моего бедра, медленно проводя ею вверх, к сердцевине, и каждое прикосновение такое же чувственное, как и предыдущие.
Он вытирает меня, а когда заканчивает, проводит рукой по моей шее и запускает руку в волосы. Он оттягивает мою голову назад, поднимая подбородок, и я чувствую его взгляд на себе.
Его дыхание касается моих губ, всего в дюйме от них, но он не осмеливается сократить разрыв. Почему-то, несмотря на все, что мы сделали сегодня вечером, я чувствую, что это было бы слишком личным.
— Надеюсь, ты навестишь меня снова, Маленькая Птичка, — урчит он, прежде чем прикоснуться губами к моей щеке. Он отстраняется всего на дюйм, ослабляя хватку в моих волосах. — Я оставлю тебя наедине, чтобы ты оделась. У двери есть вода со льдом, но уходить не спеши. Комната в твоем распоряжении столько, сколько тебе нужно.
— Хорошо, — выдыхаю я, все еще пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Я включу свет, когда буду уходить, чтобы ты могла видеть, что делаешь.
И с этими словами он уходит.
Я ощущаю каждый его шаг по комнате, пока мое внимание не привлекает отчетливый звук открывающейся двери. На темном полу мелькает небольшой луч света, но через секунду он исчезает, когда высокая широкая тень мужчины проходит через дверь и она захлопывается за ним. Верхний свет мерцает, медленно наполняя темную комнату тусклым светом, которого достаточно, чтобы разглядеть мою одежду там, где я ее оставила.
