— Принято к сведению, — киваю я.
Остин на мгновение задерживает на мне взгляд, и между нами возникает напряжение.
— Послушай, насчет того, что я сказал у себя дома, — начинает он, и в его тоне слышится смирение. — Ты, конечно, знаешь, что я совсем так не думаю. Я знаю, что чрезмерно опекаю тебя и теряю самообладание всякий раз, когда слышу, что ты с кем-то встречаешься, но ты, конечно, знаешь, что на самом деле я так не думаю. Просто есть что-то такое при мысли о тебе и Айзеке вместе, от чего у меня по коже бегут мурашки, и после того, как ты была безумно влюблена в него всю свою жизнь, это был просто самый простой способ нанести ответный удар.
Я киваю и подхожу к нему.
— Ты знаешь его, Остин. Ты знаешь, что он хороший человек с моральными устоями и добрым сердцем. Я знаю, ты всегда хотел для меня кого-то, кто защищал бы меня так же, как защищаешь ты, но открой глаза. Он всегда был таким парнем, — бормочу я, бросая взгляд в сторону этого невероятного мужчины, о котором идет речь, и тая от того, как он смотрит на меня в ответ, от мягкости в его глазах, которую я всегда любила.
— Когда я пряталась в кустах, а тебя не было в городе, он, не колеблясь, пришел за мной, и так было с тех пор, как мы были детьми. Почему ты не хочешь этого для меня?
Остин прижимает руки к вискам и начинает мерить шагами мою маленькую гостиную.
— Конечно, я хочу этого для тебя, — наконец говорит он. — Просто… эту пилюлю трудно проглотить.
— Я знаю.
Он делает паузу, оглядываясь на меня с той же болью в глазах.
— Ты действительно переезжаешь к нему?
Я пожимаю плечами, зная, что все происходит слишком быстро, даже по стандартам нормальных отношений.
— Очевидно, я представляю опасность для себя и нуждаюсь в постоянной няньке, чтобы быть в безопасности.
Остин закатывает глаза.
— Ну, я и сам мог бы тебе это сказать.
Я сжимаю губы в тонкую линию.
— Ты все еще злишься.
— Какое-то время я буду злиться, — признается он. — Мне потребуется время, чтобы привыкнуть, и я не могу гарантировать, что каждый раз, когда я буду видеть вас двоих вместе, мне не захочется вырубить этого ублюдка, но ты моя сестра, и, несмотря на все, что я сказал, и на то, как я себя вел, ты мой самый любимый человек в мире, и если это то, что действительно делает тебя счастливой, то я хочу этого для тебя.
Я чувствую, как первый луч надежды расцветает в моей груди, быстро распространяясь по телу и рассеивая тьму, как будто ее никогда и не было.
