Все, что я знаю, это то, что в последний раз, когда я разговаривала с ним, он оставил меня рыдающей на полу в своей гостиной с разрывающимся на части сердцем, и я не собираюсь лгать, я не очень-то хочу повторения.
Айзек отходит в сторону, когда Остин входит в мой дом, и его пристальный взгляд встречается с моим.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, едва выдерживая его взгляд, а Айзек закрывает за ним дверь и задерживается в моей гостиной.
— Я пришел поговорить, — бормочет он, выглядя так же неловко, как и я.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, уже чувствуя, что начинаю ломаться. Я не знаю, смогу ли я сделать это прямо сейчас. Гадкие слова, которые он сказал, все еще слишком свежи в моей памяти. Каждая частичка меня болит каждый раз, когда я думаю о том, как ухудшились наши отношения за последние несколько недель. Я не знаю, смогу ли я еще что-нибудь вынести.
Остин медленно подходит ко мне, и я качаю головой.
— Мне нечего тебе сказать.
— Я знаю, — говорит он, кивая головой. — После того, как я с тобой обошелся, я не ожидал, что ты что-нибудь скажешь, но мне многое нужно тебе сказать.
Я выдерживаю его взгляд, ожидая, что он продолжит, а он неловко переводит взгляд на Айзека и выгибает бровь.
— Не возражаешь? — спрашивает он, очень недвусмысленно предлагая ему уйти.
Айзек просто ухмыляется и плюхается на мой диван, раскинув руки, как будто ему так же удобно, как и всегда.
— Вовсе нет, — говорит он, кивая в мою сторону. — Продолжай.
Остин бросает свирепый взгляд на своего лучшего друга.
— Серьезно? Тебе обязательно так себя вести?
— Кто-то должен убедиться, что ты держишь свое дерьмо при себе, — бросает ему в ответ Айзек.
Остин закатывает глаза и тяжело вздыхает, зная Айзека достаточно хорошо, чтобы понимать, что спорить с ним бессмысленно. Если он говорит, что остается, значит, он остается. Конец истории.
Я держу руки скрещенными на груди, в ужасе от того, чем все это закончится, и когда Остин подходит прямо ко мне и заключает в крепкие объятия, это последнее, чего я ожидаю.
Я замираю на мгновение, мне нужна секунда, чтобы осознать происходящее, прежде чем я отталкиваю его от себя, только он держит слишком крепко и явно не планирует отпускать в ближайшее время.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? — он бормочет, и эти слова словно нож пронзают мою грудь.
— Ты не должен так относиться к тем, кого любишь, Остин.
— Я знаю. Прости меня, — говорит он. — Я действительно облажался.
