Я заменю её, но чего я не могу заменить, так это Аспен, и когда дверь распахивается и ударяется о внутреннюю гипсокартонную стену темной комнаты, я нахожу ее с размазанной по лицу кровью и страхом в глазах.
Райатт Маркин стоит перед ней, и я замираю, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит, но, увидев ее разорванное платье, красные отметины на коже и окровавленную ручку в руке, я точно понимаю, что только что произошло.
Аспен хнычет, обнаружив меня в дверях и поняв, что теперь с ней ничего не случится, затем она падает на колени, едва успевая поймать себя, и из ее груди вырываются неистовые рыдания.
Мой взгляд останавливается на Маркине.
Он такой же избитый, только, в отличие от Аспен, его пырнули этой чертовой ручкой, именно так, как я ее учил. Он зажимает шею, кровь заливает его руку, и он быстро бледнеет. Он умрет здесь сегодня ночью, а “Vixen” превратится в место преступления. Черт, скорее всего, его закроют, но я не против, лишь бы с моей девочкой все было в порядке.
Но скорее ад замерзнет, чем я позволю этому ублюдку сдохнуть, не испытав моего гнева.
Шагнув к нему, я хватаю его за окровавленное горло и наблюдаю, как его глаза расширяются от страха, а затем, когда он истекает кровью, я наваливаюсь на него, нанося удары кулаком, один за другим, пока он не теряет способность держать вес и не падает на пол.
— БЛЯДЬ! — я отдаленно слышу рев Остина где-то позади меня, прежде чем вскрикивает Бекс. — Срань господня. Аспен.
Я чувствую Остина у себя за спиной, его сильная хватка сжимает мою руку и пытается оттащить меня.
— Остановись. Он, блядь, мертв, — ворчит он, отчаянно пытаясь оттащить меня, но я не могу остановиться. Этот ублюдок только что пытался изнасиловать мою девочку. — Остановись, Айзек.
Я вырываюсь из его хватки, но ублюдок неумолим, и когда Аспен врывается, становясь прямо передо мной, хватая меня за лицо и заставляя встретиться с ее затравленным зеленым взглядом, я, наконец, начинаю успокаиваться.
— Все в порядке, — выдыхает она, слезы текут по ее лицу. — Я в порядке.
Борьба покидает меня, и я бросаюсь к ней, обнимаю и прижимаю к своей груди.
— Мне так чертовски жаль, — бормочу я в ее волосы, когда она ломается, а ее тяжелые рыдания вибрируют на моей груди. — Ты в порядке, Птичка. Все кончено. Я рядом.
Я повторяю это снова и снова, пока наконец не начинаю верить в эти слова и понимаю, что больше никогда не отпущу ее, не заставлю уйти. Аспен Райдер — моя, и я всегда буду принадлежать ей.
— Гребанный ад, — говорит Бекс.
