Мои колени дрожат, и когда его рука сжимает мою талию, я чувствую, как еще одно тело прижимается ко мне сбоку.
Я ахаю, но прежде чем успеваю осознать это, его руки оказываются на мне, касаясь моей чувствительной кожи. Невозможно отрицать, насколько это приятно, но, когда мой взгляд возвращается к Айзеку, я не могу не ощутить, что это неправильно. Чертовски неправильно.
Гнев вспыхивает во взгляде Айзека, его руки сживаются в кулаки, и становится ясно, что какую бы чушь я ни пыталась доказать, это работает.
Он отслеживает каждое их движение, наблюдая, как их руки предъявляют права на то, что уже принадлежит ему, как их губы танцуют по коже, которая ему так знакома.
Черт возьми, это так приятно, но они — не он.
Взгляд Айзека возвращается ко мне, и боль, которую я вижу в нем, отражает агонию, которая всю неделю смотрела на меня из зеркала, и часть меня хочет продолжать, хочет увидеть, как далеко я могу зайти в этом, но другая часть — рациональная часть — знает, что мне нужно остановиться.
Это не то, чего я хочу, и все, что я делаю — это причиняю боль ему и себе."
"Рука Цезаря скользит по моему бедру и спускается ниже, пока снова не касается обнаженный кожи, но на этот раз он не идет по тому же пути вверх, а задерживается, потому что его пальцы приближаются к моей сердцевине, и в тот момент, когда они касаются моей киски и мои бедра вздрагивают в ответ, Айзек поворачивается и уходит.
Агония разрывает меня, и без его взгляда чары рассеиваются, и я чувствую себя грязной.
— Прекрати, — говорю я, и все мое тело напрягается. — Остановитесь, пожалуйста.
Двое мужчин тут же отстраняются, их руки исчезают с моего тела, как будто я причинила им физическую боль, и я отворачиваюсь, а мои глаза уже начинают наполняться слезами. Мне нужно все исправить. Как, черт возьми, я могла подумать, что это хорошая идея? Айзек никогда бы не опустился до такого уровня, чтобы пытаться причинить мне боль таким образом.
— Вау, красотка, все в порядке? — спрашивает Цезарь.
— Мы не причинили тебе вреда?
— Нет, вовсе нет, — говорю я им, позволяя им увидеть сожаление в моих глазах. — Извините. Я просто… я в растерянности. Мне не нужно было приходить сюда сегодня вечером.
— Ни слова больше, — говорит другой парень, прежде чем они оба кивают и уходят.
Какого черта я наделала?
Мне нужно выбираться отсюда. Только как я могу оставить все так с Айзеком? Мне нужно его увидеть.
