Он откусывает большой кусок и преувеличенно громко стонет, закатывая глаза от удовольствия.
— Мммммм. Восхитительно.
Я беру ломтик чесночного хлеба и бросаю его через стол, попадая прямо в центр его здоровенного лба, но затем он падает прямо ему на тарелку, и он радостно подхватывает его, кладет поверх своего куска пиццы и ест эту дурацкую пиццу, как чертов сэндвич.
— Я ненавижу тебя. Ты знаешь это, верно?
Его улыбка становится еще шире.
— Я знаю. Разве это не чудесно?
Гребаные братья. Почему моя мама настояла на том, чтобы обеспечить меня одним из них? Хотя, наверное, это меня как младшую сестру ему подарили.
Будь я старшим ребенком, я бы с большим уважением относилась к этой власти и использовала ее в своих интересах.
Мама садится рядом с Остином, а папа занимает место во главе стола, оставляя Айзеку сесть рядом со мной. Я с трудом сглатываю. В любой другой день все было бы в порядке, но то, что он так нагло запер нас в маминой кладовке и с тех пор не сводит с меня глаз, — идеальные ингредиенты для катастрофы.
Все принимаются за обед, беря кусочек за кусочком, и я не буду врать, несмотря на разочарование, которое я испытываю из-за своих подгоревших фрикаделек, эта пицца просто невероятна. Остин всегда раскошеливается, когда угощает свою семью, и мне это нравится. Подарки на Рождество и Дни Рождения всегда на высоте, и невозможно отрицать, как тщательно он продумывает каждый из них.
Прикончив второй кусочек, я тянусь за напитком и делаю глоток, а Айзек наклоняется вперед, берет еще один кусочек и кладет его на мою тарелку.
Мои брови хмурятся, и я встречаю его взгляд, наслаждаясь тем, что он так непринужденно заботится обо мне. Это не было вынужденно или из вежливости, он просто сделал это, потому что так ему показалось правильным, но, похоже, не я одна это заметила.
— Какого хрена? — Остин хмыкает. — Что это было? Она может сама взять себе пиццу.
Айзек закатывает глаза и пристально смотрит на Остина.
— Это называется быть вежливым. Тебе стоит как-нибудь попробовать.
Остин усмехается. Все до единого за столом знают, насколько вежлив мой брат. Он всегда был известен как золотой мальчик. Хорош в спорте, потрясающий друг, отличные оценки и всегда первый, кто открывает кому-то дверь. Весь гребаный город знает это. Единственный человек, который не пользуется плодами его идеальности, — это я, но я бы и не хотела, чтобы было иначе.
