Понимая, что бессмысленно пытаться бороться с этим, и зная, что в конечном итоге мы будем ходить кругами, я опускаю руку обратно на колени и сижу в напряженной тишине, пока мы, наконец, не въезжаем на его длинную подъездную дорожку.
Мои губы сжались в жесткую линию. Я не была здесь целую вечность, и теперь, когда он закрылся от меня, я начинаю жалеть о своем решении приехать сюда. За последние несколько лет я специально избегала его дома, потому что каждый раз, когда я здесь, я представляю, как все могло бы быть или как могла бы выглядеть моя жизнь, если бы мы когда-нибудь смогли быть вместе.
Кухня, на которой я бы готовила для него. Душ, который мы бы делили, рассказывая, как прошел наш день. Спальня, в которой мы бы занимались любовью. Детская, где мы растили бы ребенка.
Черт.
Именно поэтому я не должна быть здесь. Я увлеклась и теперь загнала себя в угол. Не поздно ли сказать ему, чтобы он развернулся и отвез меня домой? Уже второй час ночи. Он не будет возражать. Он сделает это без вопросов, но я и так украла у него слишком много времени.
Не говоря уже о том, что если он повезет меня обратно в мою квартиру, то будет почти три часа, когда он наконец доберется до дома и ляжет спать. Не поймите меня неправильно, я сейчас зла на него, но я не совсем легкомысленная стерва.
Я могу выдержать одну ночь. Я думаю.
Все, что мне нужно сделать, — это найти свободную комнату, закрыть за собой дверь и лечь спать. Черт, я даже могу притвориться, что нахожусь на необитаемом острове, а не в доме, который я провела последние несколько лет, мечтая разделить с ним.
Что может пойти не так?
29
АЙЗЕК
Аспен врывается в мой дом, и я смотрю ей вслед, нахмурив брови. У нее была чертовски тяжелая ночь. Меньше всего ей нужно снова со мной ссориться. Но когда она находит свободную комнату и распахивает дверь, я вхожу следом за ней.
— Что, черт возьми, с тобой происходит? — требую я, мгновенно сожалея и о выборе слов, и о своем тоне.
Она резко оборачивается, и ее глаза широко распахнуты.
— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Срань господня, Айзек. Ты, должно быть, чертовски слеп к своему собственному дерьму, — говорит она. — С чего мне вообще начать? Ты приходишь мне на помощь. Ты паникуешь, когда я в беде. Ты ревнуешь, когда я думаю о том, чтобы встречаться с другими мужчинами. Что-нибудь из этого тебе знакомо?
Она выжидающе смотрит на меня, и когда я не отвечаю, она продолжает."
"— Будь по-твоему, — огрызается она.
