— Ты в порядке, детка. Я рядом, — шепчу я ей на ухо, моя рука делает успокаивающие круги на ее спине, но, по правде говоря, я думаю, что мне было так же страшно, как и ей.
Было страшно не добраться до нее вовремя. Страшно потерять ее, позволить чему-то случиться с ней и не быть рядом, чтобы спасти ее. Подвести ее.
Я держусь за нее так, словно никогда не отпущу, пока ее слезы, наконец, не начинают высыхать. Она оглядывается вокруг, замечая безжизненное тело на земле.
— Он… мертв?
Я качаю головой.
— Как бы мне этого ни хотелось, но он просто без сознания.
Она заметно сглатывает, отказываясь отпускать меня, и, честно говоря, я не думаю, что смог бы отпустить ее прямо сейчас.
— Все в твоих руках, Аспен. Что ты хочешь сделать? Вызвать полицию и арестовать его или убираться отсюда?
Она качает головой.
— Я хочу, чтобы ты отвез меня домой, но я не смогу жить в мире с собой, если он уйдет и причинил боль кому-то другому.
— Хорошо, — говорю я. — Я позабочусь об этом.
Проводив ее до машины, она забирается на пассажирское сиденье, закрывает дверь машины на замок и пристегивается, а я достаю свой телефон, который все еще подключен к телефону Аспен, и поворачиваюсь обратно к тому засранцу на улице.
Закончив разговор с Аспен, я звоню в полицию и, пока жду их приезда, усаживаю мудака к фонарному столбу и, используя его толстовку, связываю его, чтобы он не смог сбежать, если вдруг придет в сознание.
Я перепрыгиваю через белый забор и обшариваю густой кустарник в поисках туфель и сумочки Аспен, а затем, пока мы ждем, направляюсь к пассажирской двери моего “Escalade”.
Как только она открывает передо мной дверь, она тут же падает обратно в мои объятия.
Я крепко обнимаю ее и быстро звоню Остину, давая ему знать, что Аспен в безопасности. Он просит разрешения поговорить с ней минутку, и к тому времени, как она убеждает его не садиться на самолет, чтобы вернуться домой, копы уже с визгом несутся по дороге.
Мы оба быстро даем показания и обещаем не выключать телефоны, если им понадобится с нами связаться.
Пока они укладывают этого засранца в машину скорой помощи, я помогаю Аспен вернуться в машину с пассажирской стороны и жму на газ.
Только когда я поворачиваю направо, к ее жилому комплексу, она качает головой.
— Я действительно не хочу оставаться одна сегодня, — говорит она мне. — Не слишком ли много я попрошу, если переночую у тебя?
— Все, что захочешь, Птичка, — говорю я, беру ее за руку и держу так, словно это мой единственный спасательный круг.
