— Знаешь, когда я с тобой… Я не знаю, как это описать, Птичка, — говорю я ей, проглатывая комок страха в горле, когда ее всхлипы набирают обороты и становятся громче, угрожая выдать ее. — Я знаю, что это началось как простой секс, но я думаю, ты знаешь, что это гораздо больше. Когда я прикасаюсь к тебе… черт. Я никогда не чувствовал ничего подобного, Аспен. В тебе есть что-то такое, что ставит меня на гребаные колени. Ты меня зацепила, а я даже близко не готов к тому, чтобы ты ушла от меня. Насколько это, блядь, эгоистично?
Я пролетаю мимо бара “У Джо”, выбирая наиболее естественный маршрут к жилому комплексу Аспен, и как только оказываюсь в жилом районе, сворачиваю на первую улицу, как она мне и сказала.
Я замолкаю, а мои глаза чертовски расширились, поскольку я начинаю искать дом с заколоченными окнами, но вместо этого вижу его.
Этот мудак устраивает шоу, оглядываясь на мою машину, а затем продолжает невинно двигаться по улице, как будто он просто вышел на полуночную прогулку, а не пытался изнасиловать мою гребаную девочку на обочине.
Затем, когда я мчусь к нему, до предела разогнав свой “Escalade”, я вижу куст за белым забором — тот самый куст, в котором укрылась моя невинная маленькая Птичка, — и я понимаю, как чертовски близко он был к тому, чтобы найти ее.
Ярость переполняет меня, пульсирует в моих венах и заражает меня злобным ядом, и как только я проезжаю мимо него, я резко останавливаюсь, мое переднее колесо ударяется о бордюр и преграждает ему путь, затем, прежде чем у него появляется шанс убежать, я выскакиваю из машины, уже занося кулак.
Я врезаюсь в него, мгновенно разбивая костяшки пальцев о его челюсть и слыша тошнотворный звук хруста костей. По инерции мы оба летим на землю, и я нависаю над ним, снова замахиваясь кулаком.
Кровь брызжет на тротуар, но я не останавливаюсь, пока ублюдок не отключается, и даже тогда мне с трудом удается отстраниться.
— Айзек? — я слышу прерывистое дыхание, и этот наполненный ужасом звук — единственное, что способно поднять меня на ноги.
"
"Мой взгляд устремляется к густому кустарнику позади меня, где я нахожу ее стоящей там, ее тело оцарапано толстыми ветвями в кустарнике, и я, блядь, бегу.
Шаг за шагом я стучу по тротуару, пока не оказываюсь прямо перед ней. Она тянется ко мне, обнимает меня за шею и хнычет, а я обхватываю ее руками за спину и перетаскиваю прямо через забор, в безопасность своих объятий.
Она сдается, и тяжелые рыдания вырываются из ее горла, когда я обнимаю ее.
