Я чувствовала себя преданной и грязной, как будто он отнял у меня что-то, что я не была готова отдать, понимаешь? Я была готова потерять девственность с совершенно незнакомым человеком, и это меня устраивало, а узнать, что это он теперь знает обо мне все эти вещи… Я не знаю. Я впала в депрессию на две недели, и теперь, когда у меня появился шанс все обдумать, я поняла, что на самом деле меня потрясло то, что даже после того, как он был со мной, и как это было потрясающе, это ничего не изменило. Он по-прежнему не хочет меня, и мне пришлось проглотить горькую пилюлю, что меня никогда не будет достаточно для него.
Но как бы то ни было, он появился у моей двери и отказался уходить, пока мы все не обсудим, и ему нужен был способ загладить свою вину, потому что он чувствовал себя полным дерьмом, и, прежде чем я успела обдумать свои слова, я предложила ему ультиматум.
Бекс прищуривает глаза.
— О черт, — говорит она, снова принимаясь расхаживать. — Пожалуйста, скажи мне, что ты сказала не то, что я думаю.
Я с трудом сглатываю."
"— Я… э-э-э… возможно, предложила ему научить меня пределам моего тела за спиной Остина, илиииииии, — говорю я, растягивая слова. — Я могла бы найти кого-то другого, кто бы это сделал.
Бекс падает обратно на траву.
— Ох, слава богу, — говорит она. — Значит, все кончено?
— Э-э-э, нет.
— ЧТО? — визжит она, а ее глаза расширяются, как блюдца. — Скажи мне, что этот мудак не согласился на это дерьмо? Срань господня, Аспен. Как ты могла быть такой глупой? Одно дело — трахнуть его случайно, но сознательно согласиться на это — погубит тебя.
Теперь ты никогда не сможешь забыть его, и мне жаль, но он никогда не захочет тебя так, как ты того заслуживаешь. Ты действительно уверена, что это хорошая идея?
— Нет, — признаюсь я, заставляя себя не расплакаться. — Но рискую я своим сердцем или нет, разве я не заслуживаю невероятного секса? Никто не может заставить меня чувствовать себя так, как он, Бекс. А что, если это мой шанс? Что, если он вдруг увидит во мне взрослую женщину, а не младшую сестренку Остина?
— Я не знаю, — говорит она.
— Я думаю, это слишком рискованно, и ты подставляешься под удар.
— Возможно, — вздыхаю я, опустив плечи, заметив, что моя футболка почти высохла. — Но он также сказал мне, что, когда он был внутри меня, ему никогда не было так хорошо. В этом мы совместимы.
Она сжимает губы в жесткую линию, ясно видя, что ей не переубедить меня в этом.
— Хорошо, — наконец говорит она.
