Мама сказала, что мы с Майей определенно можем занять свое место за столом, если захотим. Майя сказала: «Нет, спасибо. У меня есть дела поважнее». Я также предпочитаю быть главной в своей собственной компании.
Вернемся к настоящему и Майе, которая шпионит за Джереми, лидером Язычников и тем, на кого она выпустила когти. С тех пор как мы были детьми, она всегда думала, что выйдет за него замуж. Во-первых, ей нравится соперничать за самого сильного мужчину в комнате. Во-вторых, учитывая влияние и богатство его отца, он, по словам моей сестры, находка.
Тот факт, что у него есть девушка, никогда не останавливал ее. Когда мы услышали об этом, Майя просто тряхнула волосами и объявила – самодовольно, я могу сказать – что он осознает свою ошибку и придет просить милостыню у ее напедикюриных ног.
Но есть два момента, которые противоречат тому факту, что она шпионит за ним.
Первое, Майя никогда не прячется. Несколько недель назад она надушилась своими любимыми духами, подошла к Джереми, покачивая бедрами, и спросила его, когда он перестанет совершать ошибки и выберет ее.
Она попыталась провести своими красными ногтями по его челюсти и пофлиртовать с ним, на что Джереми почтительно оттолкнул ее. Он не только совершенно не заинтересован, но и знает, что, если Нико заметит, как она приударяет за его лучшим другом, начнется бойня.
Во-вторых, она даже не смотрит на Джереми и на самом деле, кажется, больше заинтересована в том, чтобы следить за передвижениями охранника, Ильи.
Высокий, молчаливый блондин, чей голос я слышала всего пару раз."
"Я знаю это, потому что Джереми прислонился к стене, а Илья – тот, кто ходит вокруг, достает некоторые ингредиенты из шкафа и добавляет их в сковороду на плите.
Они говорят по-русски – что-то о Змеях, Элите и возмездии. Майе на все это насрать.
Но мне нет.
Особенно когда я улавливаю имя в диалоге Джереми.
— …Лэндона нужно поставить на место.
Мое сердцебиение учащается, и я прячусь, подражая преступному поведению Майи.
Я пристально смотрю на свою грудь, как будто вижу, как мое сердце барахтается и достигает метафорического пика.
Серьезно, что, черт возьми, со мной не так? Одно упоминание его имени, и я немедленно оказываюсь в таком состоянии.
Мои щеки пылают при воспоминании о прошлой ночи. Карающая тьма, зловещий голос и непримиримая похоть.
Меня больше смутила сила моей реакции, чем его психованная сущность. Лэндон – такой, какой есть, но я – не он.
