— Я думала, у тебя есть студия в особняке Элиты, которая защищена замком.
— Полегче со своей одержимостью.
Мое лицо вспыхивает, но я показываю:
— Я узнала об этом только в своих попытках саботировать тебя.
— Одержимость остается одержимостью, независимо от причины. Тот факт, что ты запинаешься, пытаясь найти оправдание, является достаточным показателем глубины твоей милой одержимости. Отвечая на твой вопрос, это моя вторая художественная студия, третья, если считать ту, что в университете, но та только для вида, поскольку она общая с другими студентами.
— А эта? — я показываю, затем поворачиваюсь к жалким статуям. Не знаю, почему мне жаль, что про них забыли.
— Она для скучных экземпляров, которые не прошли отбор. У меня есть теория, которую я хочу доказать.
Я поворачиваюсь к нему с вопросительным взглядом, но мои внутренности мгновенно скручиваются в комок от ужаса, когда мои глаза встречаются с его.
Темная энергия клубится в их глубинах, обещая вкус опасности и сожаления.
— Стой здесь ради меня и не двигайся.
Как прошлой ночью.
— Зачем мне это делать?
— По той же причине, по которой ты приехала сюда со мной. Чтобы защитить свою драгоценную семью.
Я рычу, а он просто улыбается, затем гладит меня по макушке, как домашнее животное.
— Будь послушной, и никаких радикальных мер принято не будет.
Он подходит к статуе с половиной лица и осторожно поглаживает незаконченную часть пальцами, как будто не хочет задеть чувства настоящей статуи. Но почему мне кажется, что, если бы у Лэндона был шанс, он без колебаний стер бы эту статую, как будто ее никогда не существовало?
После тщательного осмотра он поднимает ее без усилий.
Или, скорее, делает вид. Я вижу, как напрягаются его бицепсы, демонстрируя его сокрушительную силу.
Лэндон может казаться худощавым, и у него определенно меньше мышц, чем, скажем, у Николая или Джереми, но он все еще силен.
Он ставит статуэтку на что-то похожее на мешок с песком и садится на стул напротив нее.
Затем бросает на меня взгляд, кокетливо подмигивает, а затем достает сигарету и подносит ее к уголку губ.
Прикуривая, он берет один из бесчисленных инструментов и перекладывает его из одной руки в другую, словно проверяя вес.
Кладет его обратно и достает другой, который, на мой взгляд, выглядит точно так же, снова вертит его в руках, затем вдыхает дым и выпускает в воздух тяжелое облако.
Меня никогда не волновал запах сигарет или табака в целом, но с Лэндоном это выглядит сексуальнее, чем должно быть.
