— Очень приятно познакомиться с тобой, Мия. Я давно мечтала о том дне, когда Лэн познакомит нас со своим особенным человеком. Он никогда никого не приводил к нам в гости, ты же знаешь.
— Никто из них того не стоил, — отвечает он спокойно, не отводя глаз.
— Я слышал от Глин и Брэна, что ты в одиночку накинула поводок на сумасшедшего Лэна, — говорит его отец. — Ты мне уже нравишься.
— Мы официально впечатлены, — говорит Астрид. — Вот он всегда был дикой лошадью.
— И всегда будет. Просто теперь у меня есть партнер по преступлению, — он притягивает меня ближе к себе.
— Впустите нас. Я умираю от голода.
Астрид берет меня за руку и ведет внутрь, оставляя Лэна в обществе его отца.
— Есть новости о твоем брате? — спрашивает Леви.
— Работаю над этим. Не волнуйся, папа. Я позабочусь о том, чтобы все встало на свои места.
— А как насчет того, что мы обсуждали на днях…?
Их голоса становятся далекими и неразборчивыми, поскольку они остаются позади, пока Астрид проводит для меня мини-тур по дому. Их особняк гораздо больше, чем я себе представляла, с высокими викторианскими потолками в деревенском стиле и широкими высокими окнами, из которых открывается вид на ухоженный сад.
У них три студии. Одна – для Астрид, вторая – для Лэн и Брэна, третья – для Глин. Все они были тщательно построены Леви в качестве подарков жене и детям.
Астрид проводит меня в комнату Лэндона и показывает все его награды, полученные за множество занятий. Футбол. Художественные выставки. Конкурсы орфографии. Языковые конкурсы.
Этот отличник успел сделать все.
Астрид, похоже, гордится его победами, как будто они ее собственные.
Она сидит на краю его кровати, пока я изучаю награды с бесконечных мероприятий, в которых он принимал участие. Он точно не врал, когда говорил, что он гений и быстро учится.
— Лэн делал все, пока рос – и хорошее, и плохое, и совсем плохое, — говорит она с грустной улыбкой. — Он думает, что мы этого не понимаем, но мы с его отцом всегда знали, что он участвует в бесчисленных мероприятиях, чтобы заполнить пустоту, которая все время росла внутри него.
Чем больше становилась эта пустота, тем сильнее он переживал. Мы с Леви позволяли ему делать все, что ему заблагорассудится, и давали ему возможность заниматься жестокими видами спорта, но не потому, что мы это поощряли, а потому, что мы были в растерянности от того, что могло бы принести ему пользу. Терапия не помогла. Сдерживание имело обратный эффект, а контроль над ним сделал его мстительным.
