Рано или поздно ты пойдешь на более тяжкие преступления, чтобы достичь временного облегчения, которое никогда не длится долго и в конце концов приведет к саморазрушению.
Я достаю сигарету, засовываю ее в рот и закуриваю.
— Мне совершенно неинтересно практиковать эмпатию.
— В этом есть смысл, поскольку это не является для тебя естественным. Но ты должен подумать, готов ли ты вступить на путь, который в корне безрадостен, только потому, что отказываешься меняться.
— Я не знаю, как, черт возьми, практиковать эмпатию.
— Ты когда-нибудь замечал, что воздерживаешься от того, чтобы испортить или причинить боль чему-то или кому-то, кто ей дорог, потому что понимаешь, что это причинит боль ей?
— Может быть.
— Это небольшой шаг вперед. Тебе нужно сначала посмотреть на ситуацию с ее точки зрения, а не со своей. Ты должен сковать свои инстинкты настолько, насколько это возможно.
— Ты имеешь в виду то, как я делал всякий раз, когда хотел причинить боль Брэну и Глин, пока рос, и направлял эту энергию на тех, кто их обидел?
— Что-то вроде того.
На самом деле, лучше всего, если Брэн даст тебе совет по поводу твоих с ней отношений.
— Ханжа, который почти не занимается сексом? Пас.
— Отношения – это не секс, Лэн. Это физическая потребность, в которой, я уверен, ты преуспел. А вот эмоциональная сторона – твоя самая большая слабость.
— И сила Брэна, — это не вопрос. Это утверждение.
— Помнишь, что я говорил тебе, когда ты был моложе?
— Брэн чувствует слишком много, а я слишком мало, поэтому мы уравновешиваем друг друга.
— Именно.
— Он никогда мне не поможет, дядя.
— А ты просил?
Нет, не просил.
Но, глядя на своих брата и сестру, я полностью осознаю смысл слов дяди Эйдена.
Мне, Лэндону Кингу, не хватает того, чего у моих брата и сестры в избытке, и хотя я всегда считал это силой, возможно, мне нужно перетасовать свои карты.
— Бессмысленно рассказывать ему обо всем этом, маленькая принцесса, — говорит Брэн. — Он все равно ничего не поймет.
— Я пойму.
И Брэн, и Глин смотрят на меня так, словно в меня вселился демон, изгнанный из ада за свое дружелюбное поведение.
— Ты шутишь? — осторожно спрашивает Глин.
— Я когда-нибудь шутил? — я хватаю их за плечи. — Я буду стараться.
— Зачем? — спрашивает Брэн.
— Потому что вы моя семья, — я улыбаюсь. — Взамен я могу попросить тебя о паре советов в течение дня.
— Паре советов?
— О том, как практиковать эмпатию.
Брэн улыбается. Я нет.
Я знаю, что мне это ни капельки не понравится.
