— Он брат Глин, и сколько бы она ни говорила, что не ладит с ним, она беспокоится о нем и никогда не переставала видеть в нем своего брата. Я бы предпочел, чтобы комар остался жив, каким бы надоедливым он ни был, вместо того чтобы рисковать потерять ее. Кроме того, он никогда не удовлетворен тем, на что идет, и тем хаосом, который создает. Чтобы сохранить прежний уровень развлечений, ему ничего не остается, как расширять свои дьявольские планы. Он не может вечно оставаться безнаказанным и в конце концов самоуничтожится.
Когда это произойдет, я обязательно предложу Глин плечо, чтобы поплакаться.
— Килл прав, — Джереми проводит рукой по лицу. — Я бы с удовольствием забил его до смерти, но лучший выбор – смотреть, как он роет себе могилу. Может быть, мы можем даже помогать ему копать быстрее, не принимая непосредственного участия в его гибели.
Я смотрю между ними, и боль в моем сердце расцветает и распространяется по всей груди. Что все это значит?
Почему я совершенно озадачена их враждебностью к Лэну, ведь еще недавно я разделяла ее?
Мои губы раскрываются, когда тяжесть моих собственных слов разбивается о мою грудь.
Ключевое слово разделяла. В прошедшем времени.
Не так давно я страстно ненавидела Лэна и лично организовала его падение. Черт возьми, я отправилась шпионить для Джереми, чтобы принять участие в уничтожении Лэндона.
И все же этот план превратился в нечто плотское и совершенно неузнаваемое. В дымку опасной похоти и сильного желания. В красный туман, сквозь который я вижу только его.
Я все еще ненавижу этого ублюдка до глубины души, но, похоже, не могу спуститься с той высоты, на которую он так хорошо умеет меня затягивать.
Что же мне делать в этой ситуации? Это лишь вопрос времени, когда он нападет на мою семью или она на него. Слишком много дурной крови, чтобы ее игнорировать."
"Когда это произойдет, я окажусь в центре и буду вынуждена разбить эту новую версию себя на непоправимые кусочки.
— К черту это, — Николай тушит сигарету об одну из грязных марлей.
В середине образуется черно-оранжевая дыра, прежде чем она заполняется кровью. — Я убью этого ублюдка. Мне все равно как, но его жизнь – моя.
Нет, она моя.
Я останавливаю себя, прежде чем показать это. К счастью, Николай поднимается по лестнице, даже не пожелав спокойной ночи.
Он в дурном настроении, хуже, чем в период одной из своих обычных вспышек насилия.
— Не за что, — кричит Килл ему в спину, и мой брат нерешительно машет ему рукой.
