Вино я уже убрал, но на ковре осталось небольшое пятно, поэтому я встаю на колени и оттираю его, пока оно не станет невидимым.
Я опустошаю фильтр в ее кофеварке, затем вытряхиваю мусорное ведро и завязываю пакет, оставляя его у двери, чтобы она забрала его, когда я буду уходить.
Действительно, где бы она была без меня?
Когда я возвращаюсь в ее комнату, Оливия еще спит, я зеваю и падаю на кровать рядом с ней, измученный уборкой после траха с ней.
Я беру ее телефон, разблокирую его пальцем и пролистываю ее фотографии.
Ничего нового, но потом я случайно пролистываю назад ее альбомы и нахожу один с надписью ""М"", который, похоже, заблокирован.
Я разблокирую его отпечатком ее большого пальца, и на экране появляется множество фотографий и видеороликов, посвященных мне, нам, семье, которая нас вырастила, и я провожу следующий час, пролистывая их. Она всегда меня фотографировала или записывала. У нее есть даже фотографии газетных вырезок с момента моего ареста, заголовки о том, что моя сестра дала показания, что я чуть не разбил лицо своему адвокату, когда он сказал мне, что Оливия отвернулась от меня.
Я не сдерживался, когда она сидела в свидетельской ложе, - мой переводчик переводил все, что я показывал. Я рассказал всему миру, какой шлюхой была моя сестра, как она всегда стояла передо мной на коленях, что мама продала её девственность, что она трахалась со всеми подряд, но меня заставили замолчать и заклеймили как сумасшедшего, хотя я отказался признать себя невменяемым.
Те несколько дней суда прошли как в тумане.
Я был так зол на Оливию, но в какой-то степени жалею, что выложил все это. Не то чтобы мне кто-то поверил - опять же, сумасшедший и все такое. Но то, что между нами было, было настоящим. Мы трахались, может быть, в немного неловкой ситуации, но мы преодолели все границы, и я был полностью готов рассказать всем, что она для меня значила, но потом пришли копы, и все закончилось.
Я ждал ее в той камере день за днем. Но теперь все в порядке, потому что я здесь.
Я усмехаюсь, выключая ее телефон и глядя в потолок, заложив руку за голову.
Несмотря ни на что, я снова занялся сексом со своей сестрой. Для этого потребовалось почти десять лет.
Повернувшись на бок, я открываю ее ящик и достаю дневник. Полное вторжение в частную жизнь, но это позволяет мне заглянуть в ее голову без необходимости вскрывать череп и осматривать мозг с лупой.
Она много пишет о сексуальной активности - о том, насколько она неактивна, и это заставляет меня улыбаться.
