Неужели я сказала что-то не то? Он проверял, хочу ли я видеть в нем нечто большее, чем просто брата? Что, если он проверяет меня? Что, если мама была права, и он психопат и пытается играть со мной в игры разума?
Но ведь психопат только что сказал, что у него есть камеры в моей комнате и он наблюдал за тем, как я доставляю себе удовольствие, так почему же все это так запутано?
Я тянусь за своей одеждой, но он отбивает мою руку и встает на колени, натягивая трусы на растущую выпуклость и снимая их, садясь и отпихивая их от своих чернильных ног.
Должна ли я смотреть на член брата, как на любимое блюдо? Наверное, нет.
Я облизываю губы, представляя, как он проникает в мое горло, заставляя меня задыхаться, когда он делает каждый толчок, заглушая мои крики, лишая меня воздуха, когда он бьет меня по лицу и рычит, заставляя меня брать каждый дюйм.
Я хочу, чтобы он брал, брал, брал.
— Может, нам одеться?
— Пока нет, - показывает он, — и это был еще один вопрос, на который я ответил.
Я вздрагиваю, когда он просовывает средний палец под полоску на моем бедре, и жжение пробегает по моей киске, когда он срывает с меня нижнее белье.
Я задыхаюсь.
— Малакай!
Он закрывает мне рот, как тогда, когда я кричала в его комнате, но на этот раз он не прижимается ко мне всем телом, а толкает меня на спину и раздвигает мои ноги.
— Не двигайся, - приказал он, переместившись так, что оказался на коленях между моими ногами, и устремил взгляд на мою намокшую и пульсирующую киску. Я пытаюсь сомкнуть ноги, но он раздвигает их и пристально смотрит на меня.
— Ты сказал, что не будешь меня трогать, - говорю я мягким голосом, несмотря на то, что мое тело превращается в ад.
Он собирается меня трахнуть?
Меня собирается трахнуть мой старший брат?
Беззащитна — я настолько беззащитна, нуждаюсь и обожаю, что Малакай выглядит пьяным, когда он мягко целует меня в коленку, заставляя вздрогнуть.
— Могу я попробовать тебя на вкус?
Мой рот приоткрывается, сердце бежит по венам.
— Ты сказал, что не будешь прикасаться ко мне, - повторяю я, мои пальцы слегка подгибаются от интенсивности его взгляда, а место, которое он поцеловал на боку моего колена, пронзает меня до глубины души.
— Тогда прикоснись к себе.
Я смотрю на него, мой рот открывается и закрывается, а затем говорю: — Правда?
— Да.
— Ты не пытаешься надо мной подшутить? -спрашиваю я. — Если ты сейчас будешь издеваться надо мной, Малакай, я тебя ударю.
Он ухмыляется.
