— А ко мне ты тоже так относишься? Вы сделали свое дело, вырастив меня, и теперь вам больше не нужно вести себя как родители? Вы просто продадите меня замуж за чужого сына, чтобы обеспечить себе больше денег?
— Боже, нет, Оливия. Ты моя дочь и всегда ею будешь. Я не боюсь тебя, и мне не трудно привести сюда новых приемных детей когда есть ты. Но Малакай? Он всерьез напал на человека только за то, что тот разговаривал с тобой. Что будет, если новый приемный ребенок захочет стать твоим другом?
Жгучие слезы скатываются по моим щекам.
— Малакай - ваш сын.
— Да, и я люблю его, мы все любим, но он опасен, Малакай непредсказуем. Он не может испытывать ни раскаяния, ни сочувствия, ни сожаления, ни даже любить кого-то как следует. Он - оружие.
— Убирайся, - процедила я. — Убирайся и никогда больше не говори так о своем сыне.
— Я просто забочусь обо всех, дорогая. Если ты поговоришь с Малакаем и расскажешь ему о лекарствах и терапии, то мы сможем помочь ему не оказаться в тюрьме или, что еще хуже, не погибнуть в результате драки не с тем человеком.
Он даже не подумал о камерах и свидетелях, когда бил его головой об стену.
Она пытается положить руку на мою, но я отстраняюсь.
— Я разговаривала с матерью Адама по телефону. Он согласен поужинать с тобой в эти выходные. Я могу перенести твое свидание с Паркером на следующие выходные.
Сквозь зубы я процедила.
— Как тактично с его стороны.
— Мы можем сходить за платьем завтра. Выберем тебе что-нибудь красивое и лестное.
Я не удостаиваю ее ответом, когда она выходит из комнаты, и прижимаю колени к груди, снова и снова слыша ее слова. Отчасти она права: Малакай временами немного... не в себе, но он не такой монстр, каким она пытается его выставить.
Взяв ноутбук, я изучаю ""ASPD"", проверяю форумы и медицинские отчеты, и чем больше я читаю, тем больше понимаю, что, несмотря на все, что я чувствую к Малакаю, забочусь о нем, хочу проводить с ним время и испытываю бабочек, когда мы спим в одной кровати, он может не чувствовать того же самого ко мне.
Но потом я внутренне укоряю себя за то, что он мой брат, и, очевидно, он не будет чувствовать то же самое, что и я. Он испытывает ко мне чувство собственничества, потому что я его сестра, а не потому, что хочет трахать меня до следующей недели.
