Если ты позволишь мне уйти, я забуду, что это вообще произошло. Не будь таким трудным, Малакай. Я уеду так или иначе.
Я не могу ответить. Я просто смотрю на пол, пока она движется ко мне, а потом останавливается. — Прощай, Малакай. Пожалуйста, береги себя. Пожалуйста.
Со мной происходит что-то странное. У меня болит грудь, а глаза чувствуют сильное давление и они... мокрые. Кажется, я впервые в жизни плачу.
Она открывает дверь, но я бросаюсь перед ней, преграждая ей выход, падаю на колени и хватаю ее за руки.
— Оливия, - отчетливо шепчу я. — Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, останься со мной.
На ее лице написана печаль - она смотрит на меня так, будто это я разбиваю ей сердце, ее глаза следят за слезой, скатывающейся по моей щеке.
— Пожалуйста, - умоляю я. — Прими мою в-версию любви. П-пожалуйста. Я люблю тебя, Ол-л-л...
Оливия не говорит мне, что любит меня в ответ, или что она останется. Она просто тепло улыбается и убирает руку, протискиваясь мимо меня.
Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как она уходит из моей жизни навсегда.
Эпилог
Эпилог
Оливия - две недели спустя
Шлейф моей свадебной фаты волочится по парадной лестнице, пока мой отец ждет внизу, сжимая трость, когда он поднимается из своего инвалидного кресла. Она поможет ему удержаться на ногах, пока он проводит меня к алтарю. Он улыбается, когда видит меня в платье, которое мама заставила меня надеть, хотя я говорила, что ненавижу его.
Оно везде тесное, и я думаю, что сломала ребро, пытаясь в него влезть.
Пытаться скрыть инициалы Малакая, выжженные на моем теле, было непросто, но мне удалось замазать клеймо косметикой, прежде чем все вошли в мой номер в отеле.
Все ждут меня - мой будущий муж, который наверняка забыл мое имя, и моя будущая семья, для которой важнее всего статус.
Моя приемная сестра Молли - одна из моих подружек невесты. Она появилась в нашей семье вскоре после того, как Малакая отправили в тюрьму. Сначала суд сомневался, стоит ли отдавать ее на попечение моей семье, но с тех пор ей у нас очень нравится.
Она жалеет, что не познакомилась с Малакаем, говорит, что, судя по фотографиям, которые я ей показывала, он был бы веселым старшим братом, и я признаю, что в детстве он действительно был веселым братом. Мы все делали вместе. Если отбросить все то, что нам не следовало делать, он был еще и моим лучшим другом.
Эти восемь лет без него были пыткой, но последние две недели? Ад.
