Потому что это так, Малакай. Я люблю тебя так сильно, что мне больно.
Я отключаю голосовую почту и делаю шаг вперед, мое тело трясется от ярости.
— Это было р-р-реально. Все это было р-реальным. Все было реаль-ным. Ты значишь для меня весь мир. Но ты ведь не с-скажешь э-этого в ответ, правда?
Она опускает голову и качает ею, и мне кажется, что весь мой мир только что рухнул.
Оливия ускользает из моих пальцев. Что, черт возьми, мне делать?
— Мне жаль очень, - говорю я, портя произношение, но кого это, блять, волнует? — Паук.
Нож. Камеры. Все о-о-очень. Мне жаль. - Я закрываю глаза и делаю вдох. — Ты нужна мне, Ол...
Я останавливаюсь, мое сердце колотится так быстро, что кажется, оно может остановиться.
— Ты мне не нужен, - бормочет она, и мне кажется, что меня ударили ножом в грудь. — Я скоро выхожу замуж, Малакай, я подписала соглашение. Я не могу отказаться. Не могу. У нас нет шансов в этой жизни - разве ты не видишь?
Она встает, и я, сглотнув, отступаю назад, когда она оборачивает одеяло вокруг своего тела.
— Общество никогда не примет нас.
Я сжимаю в руке телефон.
— К черту общество. - Не думаю, что мои слова когда-либо звучали яснее, чем сейчас. — К черту всех, кто против нас.
— Ты даже не знаешь, как правильно любить. Твой диагноз это доказывает. Почему я должна отказываться от брака ради того, кто никогда не сможет испытывать ко мне таких же чувств?
Я молчу, потому что она права.
Моей версии любви недостаточно для нее - я люблю ее, правда, но как я могу знать, что нормально, а что нет? Мой мир вращается вокруг нее и всегда вращался.
И если для нее это недостаточная версия любви, и я не могу сделать ее счастливой, тогда в чем смысл?"
"Она роется в комоде, качая головой, когда видит, что он забит одеждой, которую я купил для нее за последние несколько месяцев. Она надевает нижнее белье, натягивает штаны для йоги, затем берет другие вещи.
Она натягивает рубашку, застегивает ее на шее, чтобы скрыть следы, которые я ей оставил, затем садится на край кровати, поправляет волосы на плече и надевает носки.
Я прижимаюсь к стене, заложив руки за спину, и пытаюсь придумать все возможное, чтобы она осталась. Добровольно. Я хочу, чтобы Оливия выбрала меня.
Пожалуйста, выбери меня.
Никто никогда не выбирает меня.
Она встает, надевает туфли и вытирает глаза.
— Я никому не скажу, что видела тебя, - говорит она, опустив голову. — Мама захочет узнать, где я была последние несколько дней, поэтому мне придется солгать и придумать историю.
