- Что будет с нашей дочкой? Ты вообще оборвешь с нею все контакты? - спросила я, встав в дверях ванной и прислонившись к косяку, по которому я едва не сползала киселем на пол.
- Глупости, Глаш, - отозвался Вадим. - Где, блин, мой гель после бритья? Ты же покупала сразу несколько… - пробормотал он.
Меня так и подкинуло от этих слов. Вадик просто перетащит к любовнице свои умывалки и прочие шампуни, просто расставит их точно так же на полочках и будет жить припеваючи?
- Нет, конечно… Я не стану обрывать все контакты ни с одним из детей.
Мы же взяли на себя ответственность, когда приняли в семью Ксюшу…
Он подхватил малышку и усадил ее на сгиб локтя. Наконец нашел свои чертовы гели и вынул их из шкафчика. Один вручил ребенку, второй сунул в карман, третий взял в свободную руку. В таком виде вновь добрался до сумок, разложил там баночки, а потом они с Ксюшей сделали еще несколько «ходок» туда-сюда, чтобы забрать остальное.
- На, - проговорил Вадим, передав мне дочь. - Сейчас посмотрю, все ли забрал.
Он ходил и ходил по квартире, открывал шкафы, ящики, комод… Забирал и забирал свои вещи, которых в поле зрения становилось все меньше.
- Глаш, я колонку возьму, которую нам на годовщину дети дарили. Ты же ею все равно не пользуешься, - уведомил меня Куденков, пакуя вышеозначенную вещь.
А у меня даже сил не осталось не то что ответить ему, но в принципе понять, о чем он вообще говорит.
- Подытожим, - проговорил Вадим, когда собрал свое барахло. - Квартира ваша. Переписывать на кого-то из семьи я свою часть не буду, но и претендовать на проживание здесь не стану.
Алименты, как и сказал, с меня в полном объеме. Развод оформим чуть позже. Я понимаю, что для тебя все это очень болезненно, поэтому пока отложим судебные тяжбы."
"Он немного поморщился, взглянув на Ксюшу. Если сейчас скажет, что разойтись легче можно было бы, если бы дождались совершеннолетия Петра, но при этом у нас бы не было приемного ребенка, я брошусь на него с кулаками.
Эта маленькая крошка, которая сейчас тихо сидела у меня на руках, вцепившись пальчиками в мою домашнюю блузу, стала тем якорем и источником жизни, благодаря которому я все еще могла делать вдохи.
- Все… Я пошел. До встречи.
Взяв сумки, он приблизился к нам, небрежно чмокнул Ксюшу в лобик и просто покинул квартиру.
Бросаться за ним, падать на пол и впиваться в ноги с криком, что я без него не могу, разумеется, не стала. Если бы это могло хоть что-то исправить и стереть мне память, пожалуй, я бы рассмотрела такой вариант.
