Лицо Куденкова вдруг искривилось, словно по нему прошла болезненная судорога, после чего он молниеносно схватил меня в охапку и, прижав к себе, горько разрыдался.
Стоял, содрогался всем телом, и только и делал, что вдавливал меня в свое тело, пока я не воскликнула:
- Больно!
Растерянность была столь огромной, что я даже не могла сообразить простую вещь - по-хорошему мне бы надо освободиться, а потом прогнать Вадима взашей, чтобы шел рыдать на плече своей чудесной Лели. Но раз уж все обернулось таким пердимоноклем, пожалуй, стоило разобраться в причинах странного поведения Куденкова.
- Что случилось? - потребовала я ответа, когда Вадик все же отступил и, отерев слезы, стал отводить глаза.
Наверное, мне стоило начать испытывать удовлетворение от того, что без пяти минут бывший муж в рыданиях приполз ко мне обратно. И ткнуть его в это носом, сравнивая с тем, каким гоголем он от нас уходил совсем недавно. Но я не чувствовала себя победительницей.
В том, что со мной остались дети и у меня впереди была вся жизнь - да.
Я выиграла. А в том, что Куденков вдруг стал вести себя, словно побитый пес - нет.
- Прости меня, Глаш… - выдавил он из себя и как-то жалко, с содроганием, всхлипнул. - Прости, я так виноват…
10.1
10.1
Я позволила себе немногое - попрощаться. Эти несколько бесконечных секунд, когда мы стояли друг напротив друга, я говорила «прощай» тому, что оставалось в прошлом. Ощущению надежности, когда рядом с этим человеком мне было хорошо и уютно.
Чувствам, которыми мы раньше горели. И Вадиму в целом, ведь нам не по пути отныне.
Я забирала с собой все хорошее, что он мне дал. И все тяжелое, в которое погрузил так безжалостно. Брала все, чтобы с Куденковым меня больше ничего не связывало и он перешел в статус бывших раз и навсегда.
- Прощаю, отпускаю с миром. И больше видеть не хочу, - ответила я тихо. - За детей не решаю, просто могу сказать их настрой. Петя категорически против тебя, и я не прикладывала к этому руку, - пожала я плечами.
- Юля тоже вряд ли станет испытывать желание с тобой общаться - после того, как ты пытался забрать то, что принадлежит лишь ей.
Я всмотрелась в лицо Куденкова, на котором проступило еще более виноватое выражение. Ну, хорошо хоть так… хотя бы за деньгами Юли до момента, пока мы не купим с нею квартиру, он охотиться не станет.
- Ну а про Ксюшу ты все знаешь. Она - моя дочь. И точка. И я не отдам ее никому.
