Сначала страсть и взрыв эмоций, а потом простая тихая счастливая гавань.
- Ладно, Юль… Все решено уже. Папа ушел, так что впереди у нас развод, а потом у каждого своя жизнь.
Я поднялась и чтобы чем-то занять руки принялась прибираться на идеально чистой кухне. Дочь так и осталась стоять, замерев в метре от меня.
- Мам… я скажу Ленке, чтобы даже не рассчитывала на то, чтобы быть гостьей на моем дне рождения, - тихо сказала Юля, но в голосе ее мне почудились вопросительные нотки.
Будто бы имелась необходимость одобрить принятое ею очевидное решение.
- В любой другой ситуации я не вела бы себя столь категорично, но в данный момент это невозможно, - ответила я, повернувшись к Юлии. - Тебе действительно придется выбирать - общение со мной или с ней. С обоими дружить не получится, Юля…
Она закусила нижнюю губу. Я не знала, что происходило в голове дочери, и не зажимала ли она крестики на пальцах, соглашаясь со сказанным, но очень надеялась, что Юлия понимает: это не блажь с моей стороны.
Может, впоследствии будет как-то иначе, но не сейчас. Не в те мгновения, когда я вся - сплошная открытая рана.
- Мам… я же сказала, что выбираю тебя, - проговорила дочь и, подойдя, крепко меня обняла. - А вообще я сейчас с Ксюшей займусь, а ты отдохни пока.
Она отстранилась и, чмокнув меня в щеку, пошла в комнату к сестре. А я встрепенулась и решила сосредоточиться на завтрашнем празднике, чтобы хоть на что-то переключиться.
Правда, совершенно не представляла, что и меня завтра ждет еще один сюрприз. И он будет точно таким же, как тот, что сотворил для меня Вадим, - весьма неприятным.
2.2
2.2
Петр приехал чуть позже, чем обычно возвращался домой из колледжа, и по его мрачному виду я поняла сразу: отец ему все рассказал. Сын раздраженно сорвал с себя куртку, повесил ее в шкаф, после чего повернулся ко мне.
- Привет… - поздоровалась я с ним, на что он буркнул в ответ:
- Привет… Юля у нас? А этот уже уехал?
Я рвано выдохнула.
Этот… Да-да, он так и сказал, имея в виду, конечно же, Вадима. Интересно, в какой момент отец решил выдать новости сыну? Просто позвонил по телефону и сообщил, что уходит к другой?
- Папа да… уже уехал, - ответила я. - Он с тобой общался, насколько я понимаю?
Петр кивнул, и лицо его стало жестким, непримиримым.
