Откат от нарушения присяги продолжает действовать. Проклятье с каждым часом крепнет. Чтобы герцог провел обряд, его накачали всеми возможными обезболивающими: напоили микстурами, повесили специальные артефакты и наложили чары. Но все это помогает только на короткое время. Последние три-четыре дня твой отец постоянно испытывает сильнейшие боли, но обезболивающих ему не дают, – объяснил супруг. – Говорят, этой ночью он орал так, что сорвал голос, и перед этой встречей герцогу восстанавливали связки. Прошло уже около получаса, обезболивающие слабеют.
– Какой ужас! Ему там сейчас отрубят голову?
– Нет. Задушат, или просто остановят сердце. Не думай об этом. – Ллойд меня обнял. – Он знал, на что шел. Успокойся, любимая. Сейчас мы подпишем договор. Раз герцогиня умерла, то опекунство переходит к старшему родственнику в семье. Ты вошла в род, значит, стала старшей родственницей, но поскольку ты подданная другой страны, обязанности доверяют старшему родственнику мужского пола*
______
В Велии женщина не переходит в семью мужчины полностью, поэтому у неё бывают некоторые права и обязанности по отношению к семье, в которой она выросла.
Именно поэтому и был возможен этот обряд, несмотря на то, что Стана уже была замужем.
______
– А кто у нас старший родственник мужского пола? – Я поняла, что муж отвлекает меня от того, что сейчас происходило в зале.
– Старший родственник – король. Он назначит наместника, который будет следить за герцогством и…
– А можно мы заберем детей? – перебила я.
– Мирта, Тоилена, Илаиду и Люсинду? Последняя хоть капризная и избалованная девушка, но, может, это пройдет? Я тоже в этом возрасте совершала глупости.
– Не знаю, – растерялся Ллойд. – Наверное, это можно будет сделать. Я постараюсь.
Дверь распахнулась, и из зала на кресле вывезли тело, прикрытое одеялом. Если не знать, что именно везут, никогда не подумаешь, что это было человеком. Я сглотнула комок в горле и возвратилась в помещение. Обсуждение договора прошло без моего участия, на меня напала какая-то апатия.
Хотя мы не были близки с отцом, его смерть казалась чудовищной.
Я думала о том, что раньше герцог действительно был добрее. Вспоминала, как он помогал некоторым селянам, о том, как он однажды купил всем дворовым детям леденцов на праздник. Он не был таким циничным негодяем, как в последние годы жизни. Сейчас я просто не могу себе представить отца в роли жениха, которого скомпрометировала и женила на себе герцогиня.
