Мы прервались на обед, а после Ллойд сообщил радостную весть:
– Стана, я договорился. Твоих родственников вывезут из Велии на новые земли. Только все должно быть быстро и незаметно. Ты сможешь написать письмо бабушке, чтобы она поняла, что это послание от тебя?
– Конечно! – сердце радостно забилось.
Как хорошо, как замечательно! Скоро я их увижу!
– Пусть твоя бабушка не говорит никому о том, куда едет, или придумает причину, по которой они снимаются с места.
– Как скажешь!
– Нужные нам люди выкупят у твоей родственницы дом, ей дадут хорошую цену.
А здесь можно присмотреть какое-нибудь жильё.
– Спасибо, Ллойд! Спасибо тебе большое!
Я настолько расчувствовалась, что порывисто обняла хранителя, да так и застыла в его объятьях, потому что он не отпустил. Ладони Ллойда на спине будили незнакомые чувства, рождали трепетное волнение в груди. Какие удивительные у него глаза! Голубые, переходящие в зеленые. И этот его восторженный, жаркий взгляд.
Ллойд наклонился к моему уху и, обдавая теплым, прерывистым дыханием, прошептал:
– Я так не хочу тебя отпускать…
Творилось что-то непонятное.
Раньше меня тоже обнимали, прижимали, пытались погладить или ущипнуть за грудь, но никогда ничего подобного я не чувствовала. Мало того, я даже целовалась несколько раз, но не сказать, чтобы это было очень приятно. Мокрые губы, слюнявый язык – в общем, мне не понравилось. Одна из моих подруг, с которой мы делились самым сокровенным, сказала, что я, как лягушка, слишком холодна и, наверное, не способна получать удовольствие от мужских ласк.
Иногда так бывало. Таким женщинам не нравилась близость с мужчиной, поэтому их мужья искали утешения на стороне.
Через какое-то время я и сама стала считать себя «лягушкой», смирившись с прозвищем «старая дева» и с тем, что проживу без мужа. Конечно, незамужней сложнее, но и положительные стороны есть: например, никто не сможет мной распоряжаться, приказывать, не надо бояться супруга, когда он выпивает и распускает руки. Словом, я начала даже гордиться тем, что не испытываю особого волнения в присутствии мужчин.
Казалось, это была истина, которая уже несколько раз подтвердилась, но сейчас все ощущалось совсем по-другому. Что уж говорить, с Ллойдом всегда было по-другому. Я чувствовала, как прежние представления о себе самой рушатся, снесенные волной плотского желания. От чувственного шепота я, кажется, забыла, как дышать. Словно натянутая струна от прикосновений уверенных пальцев музыканта, я вибрировала от звука его голоса.
