Он не первый раз попался на приёме психотропных веществ. Как выяснилось, еще два случая до этого замяли. То есть всего пять: три, которые судили хранители, и еще два, известные исключительно его семье. И это только те, когда он попался. Лекарь считает, что Фанас принимал наркотики постоянно в течение нескольких месяцев. Мага пробовали избавить от зависимости, но все впустую. Если бы он был слабее, можно было бы заменить казнь ссылкой в рудниках, но резерв Фанаса большой и превышает мой на треть.
Таких сильных магов в нашем клане всего около тридцати человек. Его даже наручники из хладного железа не сдержали. Расплавились почти полностью. При малом и среднем резерве можно было бы нарушить магические потоки, лишив тем самым магии. Но с сильными чародеями такой приём не работает.
– Почему не работает?"
"– Маленький ручеёк можно перегородить камнями и сменить тем самым его русло. А широкую и глубокую реку не перегородишь камнями: необходимо строить огромную плотину.
И не факт, что её не снесет течением, – привел аналогию Ллойд. – То же самое с магическими потоками. У сильного мага они широкие и глубокие, так просто не перегородишь. Если с огромным трудом это удается сделать, через пару лет циркуляция маны постепенно восстанавливается, то есть река сносит плотину. Посылать сильного, психически нестабильного мага в шахты, где он может обрушить своды и убить других людей (не только преступников, между прочим) или навредить еще как-то, недальновидно.
– Получается, у сильных магов, если они нарушат закон, один единственный вариант – умереть?
– Чем больше сила, тем больше ответственность, тем больше контроль. До самого последнего случая Фанаса пытались спасти, – раздраженно ответил Ллойд. – Впервые, когда попробовал порошок, то сжег гусиную ферму и конюшню. Потом нажрался галлюциногенных грибов и порезал свинью. Причем, специально напитывал животное магией, чтобы оно дольше мучилось.
И только по счастливой случайности, это оказалась свинья, а не человек. Смотреть на то, что он устроил, оказалось очень трудно. Опытный хранитель, который вел это дело, рассказывал, что малодушно порадовался, когда пришел обследовать место преступления голодным. Даже у него волосы на затылке шевелились от мысли о том, что Фанас мог так же пытать человека. А потом этот срыв.
