Произошло это так: последние десять дней в долине дул южный ветер, а рядом с моим окном росло дерево, которое иногда стучало веткой в стекло. Несколько раз ночью я просыпалась и, думая, что кто-то пришел, открывала дверь. Еще пару раз ко мне заходила ночевать кошка, которая рано утром мяукала и просила выпустить её из комнат.
Постоянно получая ложные сигналы, молодой наблюдатель прозевал тот момент, когда я вышла из замка. Именно это Ллойд имел ввиду, когда говорил, что я обманула следящего за мной человека.
– Понятно, почему вы молчали, – подвел итог Нэйт, строго глядя на меня, – однако досадно от осознания того, скольких проблем мы могли бы избежать, знай все это раньше."
"– Знать бы заранее, и условия мирного договора можно было бы прописать по-другому. Мы рассчитывали на то, что заложники одной с ними крови сдержат жадность местных аристократов, но просчитались. Нам отдали балласт, ненужных детей и девушек. Отдали для того, чтобы мы их убили. И мы должны плясать под их музыку? Герцог просчитал нас, сыграв на незыблемости наших законов.
– Что ты предлагаешь? Собрать совет?
– Да! Собрать, пересмотреть договор и отменить наказание. Придумать иные механизмы сдерживания.
– Хорошо, – Нэйт резко махнул рукой. – Я созову совет. Мне не посмеют отказать. Стана, оставь нас, есть еще много вопросов, которые нам надо обсудить наедине.
Я встала, чтобы уйти, но Ллойд удержал меня за руку.
– Останься, – мягко сказал он и, обратившись к старшему хранителю, продолжил. – Мы не поймем, чего добивается герцог Ранский и Его Величество Орииан, потому что думаем не так.
А Стана – другая, она жила в Велии с рождения. Она знает местных аристократов, потому что принадлежит к одному из самых знатных родов, но одновременно, она может рассказать и о настроениях среди простых людей. Она не просто слышала, она понимает отличия. Кроме того, я уверен, что у неё есть личная заинтересованность в том, чтобы герцог понес наказание.
– Стана, это правда? – спросил Нэйт. – Ты готова действовать вопреки интересам своего отца?
– Герцог Ранский никогда не был отцом в том понимании, которое вы вкладываете в это слово, – тихо ответила я.
– Первые восемь лет я действительно жила в его поместье, но занималась моим воспитанием исключительно мать. Герцог платил ей за работу экономкой, и на эти деньги она меня содержала. Когда отец женился, нас просто вышибли на улицу. Мама не могла устроиться на работу из-за слухов, которые распустила герцогиня.
