А потом выставила руку наружу из паланкина и прищелкнула пальцами.
Я услышала звуки борьбы: крики, бряцанье оружия и даже одиночные выстрелы. Минут через пять все стихло, и я поняла, что моих юмати, возможно, больше нет. Вспомнилось предупреждение Данаи. Сердце пропустило один удар, дыхание стало комом в груди, а к горлу подкатила тошнота. Я почувствовала, как глаза невольно наполняются слезами, и не удержалась, сморгнула. Соленая капля побежала вниз по щеке.
– Плач, девочка, плач. Это все, что тебе осталось, – проскрежетала Иэлениль, подцепляя мою слезу сморщенным когтистым пальцем.
Пару секунд она разглядывала соленую каплю, дрожавшую на кончике антрацитового когтя, а затем слизнула ее и зажмурилась, будто от удовольствия. – Я давно уже забыла, как это – плакать. Но ты вернешь мне эту способность.
– Вы везете меня не в Лиссавию! – выдохнула я, наконец-то понимая, что все это ловушка.
– Это был единственный способ законно вывести тебя из палаццо, – она равнодушно пожала плечами.
– Но ведь меня ждут в столице! Меня будут искать!
– Не переживай.
На обезглавливание этого полукровки ты попадешь. И даже больше, – Иэлениль предвкушающе облизнулась, и я увидела, как черный, змеиный язык скользнул по ее губам, – ты сама воткнешь кинжал ему в сердце перед обезглавливанием! Но это позже. У нас с тобой есть еще одно дело.
Я почувствовала, что движение остановилось и паланкин опустили на землю. Распахнулась дверца. Офицер из личной гвардии Иэлениль распахнул дверцу и замер, опустив глаза.
Старшая даханни, как по мановению волшебной палочки, вновь стала молодой и красивой, но теперь я знала, что это не более чем хитроумная иллюзия. Она даже не взглянула на эррана, вышла из паланкина и сухо бросила:
– Дилижанс на месте? Все готово?
– Да, Великая, – офицер склонил голову еще ниже.
– Надеюсь, твои люди устранили все препятствия. Никто не должен помешать ритуалу.
– Мы окружили капище, ни одна муха не пролетит, можете не беспокоиться.
– Я и не беспокоюсь, – она хмыкнула и повернулась ко мне.
Я внутренне содрогнулась от того, какой холод и какая ненависть царил и в ее взгляде. – Если что-то пойдет не так, вы сами займете место на жертвенном алтаре.
При этих словах меня кинуло в холодный пот, а сознание помутилось на одно короткое мгновение. Какой алтарь? Какие жертвы? Что все это значит?
Я знала, что единственный бог, официально признанный в Амидарейне – это Двуликий, но ему не приносят в жертву живых существ – ни людей, ни животных.
