"
"– Он был гениальным изобретателем, прекрасным человеком, – голос председателя Королевского Общества Изобретателей (каждое слово с большой буквы и никак иначе) возносился к ослепительно синему небу и жгучему солнцу.
Семейный склеп Вишневский представлял собой глухую махину с одной-единственной дверью с замурованными окнами и был увенчан мраморной крылатой женщиной. На ее выставленной вперед руке сидела ворона и с любопытством сверху взирала на церемонию прощания, неожиданно собравшую толпу народа. Одетые в черное люди прели от жары, обмахивались веерами, вытирали взмокшие лбы кружевными платками.
Они не подозревали, что его смерть оставила десятки вопросов.
Если он приехал на курорт, чтобы помириться, то по какой причине не предупредил о визите? Лекарь полагал, что дядька умер от сердечного приступа, но почему в складках его галстука нашли «Звездную пыль»?
– Наш дорогой Уилборт обладал удивительным качеством – щедростью. Для Королевского Общества Изобретателей лучшего члена было невозможно представить, и теперь, когда у нас освободилось место, прежде принадлежавшее ему…
А председатель все говорил, и люди начинали позевывать, изредка забывая прикрыть раззявленные рты.
– Кто дал слово старому зануде? У меня сейчас челюсть сведет от желания зевнуть, – сквозь зубы процедила тетка Кло. Ради публики она уже успела пустить пару слезинок, но все равно не смогла изобразить на лице достаточно скорби, чтобы вписаться в приличия.
Я окинула свою семью долгим взглядом.
Ева, бывшая жена человека, в которого я была влюблена, старательно держала маску сдержанной грусти. Эрик и вовсе не видел смысла в притворстве и спокойно курил сигариллу, пока лакей Пимборти, как ребенок, лил слезы по своему вечному собутыльнику. Я больше не имела права их осуждать, не после того, как из-за мужчины позволила собственному отцу умереть.
К концу церемонии взмокшая на солнце толпа стала стремительно редеть. Могильщики заложили гроб мраморной плитой, и когда мы вышли из склепа, то людей в черных одеждах на кладбище не осталось.
Семейную усыпальницу закрыли на замок, а ключ исчез в ридикюле тетки Кло. Последние минуты Уилборта с семьей выглядели столь жалкими и тривиальными, что становилось не по себе.
– Можно и домой, – вздохнула она, вцепившись в локоть Пруденс. Две женские фигуры в темных нарядах, под оглушительным полуденным солнцем плыли между чужих могил.
Мы с Кастаном тоже направились к кованым кладбищенским воротам.
