Если попросить лакея Пимборти одолжить пару тарелок, а потом не вернуть, то особняк встанет на уши. Наша мебель сделана из железного дерева, и не каждый стул можно передвинуть, не то чтобы сломать. Если случайно удариться мизинцем о ножку кровати, то можно получить нешуточную травму. Но главное, я никогда не рыдаю. Все уверены, что я выплакала слезы в младенчестве из-за сырых пеленок, но они ошибаются – я боюсь, что меня посчитают слабой. Наследница огромного состояния не имеет права на слабость. Плакать я отучилась.
Поэтому сейчас с холодным сердцем раскрываю толстую кожаную папку и, стараясь не глядеть в записи, один за другим бросаю исписанные листы в огонь, смело и весело накидывающийся на тонкую сероватую бумагу.
Что ж, не все шкатулки с секретами стоит открывать…
В пламени съеживаются карточки с изображением Евы, Влада и их общего друга Генри. Сжигаю я и гравюру, где Влад в грязной одежде разнорабочего позирует на фоне таблички с названием золотого рудника «Анна», принадлежащего дому Вишневских.
Пузырятся и превращаются в черную пыль свадебные оттиски, где молодожены Горские должны выглядеть счастливыми, но почему-то кажутся ужасно печальными, словно через секунду, как вышли от молельщика, осознали, какую совершили чудовищную ошибку…
Ледяное спокойствие Анны из воспоминания передалось и мне. С недрогнувшим сердцем я раскрыла бумаги. Среди прочих документов лежало свидетельство о разводе, датированное тем самым днем, когда Ева официально стала нимой Вишневской.
Не в состоянии справиться со злостью, не дочитав, я вышвырнула в окошко бумаги, следом полетала коробочка с кольцом. Такому прошлому самое место в мусоре! Карета продолжала ехать, лошадка бойко цокала копытами по брусчатке.
– Проклятье! – прошипела я, прикрыв на секунду глаза, и постучала в стенку: – Суним, остановите!
Когда экипаж встал, а возница раскрыл дверь и расставил ступеньку, я вылетела на дорогу и бегом бросилась туда, где брусчатку усеивали документы.
Под изумленным взглядом слуги собрала помятые, пыльные бумаги, потом долго-долго искала коробочку с кольцом, а когда нашла, то облегченно вздохнула. Растрепанная и взмыленная я вернулась в карету.
Совершенно точно мне следовало ударить Влада, пока он предлагал. Притом два раза.
* * *
Горная молельня, окруженная деревьями, оказалась бесхозной. Нашего приезда дожидался привратник, и он снял магическую защиту, накрывавшую святилище зеленоватой путиной.
