– А никто и не ставит задачи убить Гитлера. Я напомню, мы должны устроить террор, чтобы нас боялись. Немцы должны бояться ночи, вслушиваясь, не послышится ли звук мотора. Кстати, когда будете ставить задачи лётчикам, посоветуйте им при сближении с целью убирать газ до минимума и планировать к цели. В этом случае бомбёжка произойдёт совершенно неожиданно для противника. Пусть в панике выбегают из домов. Из приличных целей я там видел обозначение ремонтной роты, она занимается восстановлением танков, их там даже две.
Одна расположилась в тридцати километрах от нас, другая в семидесяти. Пусть первые удары будут нанесены по ним. Остальные по выбору. Может, и старлей что интересное с задания принесёт… Ночное дежурство выдержите? Весь день потом сможете отсыпаться.
– Не раз приходилось, думаю, выдержу.
– Хорошо, тогда я к себе в палатку, меня поднимать в экстренных случаях, не кантовать, первым выносить при пожаре. Остальным поручения и задания я уже дал. На данный момент вы старший начальник на аэродроме, командуйте, потом я вас сменю.
– Есть, – козырнул тот, бросив руку к виску, и, вспомнив, что у него на голове немецкая офицерская фуражка, смутился.
Штурману подошёл один из офицерских комплектов формы, вот он её и носил, даже несколько щеголевато, кобура из жёлтой кожи с «вальтером» на животе, как и положено. Бабочкин хорошо учил новеньких, как носить трофейную форму."
"Оставив того в палатке штаба, я прошёл к своей, в соседней скрипел зубами капитан, контузия действительно была тяжёлой, но тот бодрился, тишина, мягкая постель, сытный обед и отдых – это то, что даст ему возможность восстановиться.
Не быстро, за пару недель, а может, и дольше, но думаю, сможем поднять того на ноги. Двое других раненых тоже были под присмотром. Хм, новенькие не спрашивали, почему я не освободил остальных, всё понимали. Да, это мой крест, видеть, как сограждан уводят в плен, когда ничего нельзя сделать, но пришлось пережить.
Мне нужны были люди, и я смог их добыть, и сейчас они уже должны наносить удары там, где их не ждут. К этому и готовились. А капитан ещё той язвой оказался, припомнил мне, как я их купил, говоря, что знает теперь свою цену – плитка шоколада.
* * *Я в шоке. Шестой день с момента начала действий нашего партизанского авиационного отряда имени товарища Сталина, я раз за разом повторяю эти слова. Я действительно в шоке.