Листаю злосчастные бумаги, уже не получается оторвать взгляд. Я не силён в медицинских документах, но вот это точно вырезка из карты пациента. Где чёрным по белому написано «результат прерывания беременности». Дата… за полгода до нашего знакомства.
Тяжело втягиваю живительный кислород в легкие и листаю дальше, даже не дыша. Еще одна бумага…
Вот здесь написаны размеры плода. Ещё одна беременность. Срок: четыре недели. Назначение: медикаментозный аборт. Ещё выписки, согласия. Обращения к врачу, различные жалобы. Нерегулярность цикла…
Смотрю на все это и понимаю одно.
Не мог отец это подстроить. У него бы не хватило ни связей, ни мотивации. Я бы такое ему никогда не простил.
Как?! Как такое возможно... вот здесь ещё несколько страниц. Какие-то анализы. Ещё листок. По гименопластике. И степлером прихвачена ещё пара листков. Везде копии.
Внутри стало как-то тесно и горько. Но ведь не стану в это верить…
Когда мы стали жить интимной жизнью, Влада пошла к врачу. Сказала, нормально все. А я переживал, конечно.
Она вообще все обрисовывала очень туманно. Надо. По-женски. Ну надо так надо.
Я долго боролся с закравшимися в голову сомнениями. Секунды ползли, растягивая минуты, время будто замерло. А потом…
Я не сдержал свое слово. Нет. Не смог. Я все же позволил сомнениям взять верх. Я не дал своей девочке право слова, возможность оправдаться. Наверное, это сродни предательству. Но ядовитая речь отца затронула во мне что-то очень неустойчивое и хрупкое, надломив. И вырвала с корнем.
Сидя на полу у камина, подтянув к себе полусогнутую ногу и ненавидя себя за слабость и трусость, я набрал номер своего человека.
— Демид Андреевич, слушаю.
— Олег. Я в офис подъеду через полчаса, — бросаю беглый взгляд на Ролекс. — Ну через час максимум. Пулей ко мне.
— Но! Как?! Вы же сказали срочняк по директору Омеги подноготную всю поднять!
— Олег. Без разговоров. Конфиденциально. И очень быстро. В задницу этого директора Омеги!
— Понял вас, Демид Андреевич. Выезжаю…
И лишь потом, когда я держал в руках те же данные, что были и у отца, где совпадало все, я чувствовал, что мир мой уже рухнул.
И дал не просто трещину. Внутри открылась чёрная бездонная дыра.
— Олег, мне нужно, чтобы ты не просто это мне принёс, — поджимаю губы и отодвигаю от себя бумаги. — Мне нужно, чтобы ты вычислил, кто залил эти данные. Потому что они не могут быть правдой.
— Демид Андреевич, тут ошибки быть не может. Я поднял закрытые регистры. Разные клиники. Тут выписки из карт.
