Уже через час мы остаемся на кухне одни, потому что Мишка играет с Дымкой в комнате. Я сначала боялась оставлять малыша наедине с котёнком, но после тщательных наблюдений решила, что наш мохнатик и сынок довольно спокойно и весело играют. Хоть кошечка не выпускает когти, но все же стараюсь перестраховываться, и Оля периодически заходит в комнату, пока я с убитым видом мою тарелки после того, как сын поел.
— Влад, да оставь ты все это, — Оля прижимается сзади и, заставив выпустить посуду из рук, крепко меня обнимает.
— Что с тобой происходит? Что у вас с ним? На тебя смотреть тошно."
"Я оборачиваюсь в кольце ее рук и кладу голову на плечо. Она всегда была моей поддержкой. А вот я частенько подводила раньше. Не со зла, конечно, но все же. Да и от родителей сестрёнке частенько из-за меня прилетало, а она всегда меня выгораживала и даже могла взять на себя мою вину. Мы часто в прошлом ругались. А теперь ближе Оли у меня никого нет. Даже с мамой у нас не такие близкие и доверительные отношения. Единственной тайной было имя Мишкиного отца.
Но теперь и оно Оле известно.
— Ничего у нас с ним. Вообще ничего.
— Что он тебе сказал, пока мы в магазине были? Ты сама не своя пришла, вся зареванная.
— Попросил дать нам шанс. Сказал, будто сожалеет, что все так вышло. Что виноват. Что исправить все хочет. И ещё раз попробовать. Ну и тому подобное.
— А тебе, конечно же, все равно?
— Оль… ну ты-то!
— Если тебе плевать, откуда такая реакция?
— Не знаю.
— А цветы в комнате от кого?
— От него.
— То есть уговаривает он тебя периодически?
— Оля! Он меня вышвырнул из своей жизни! А теперь пришел с повинной головой: простите, поймите, поверьте?
— Так держать, Влад. В топку его. Мишу увидел, и отлично. Пусть катится к своим бабам, они ж есть у него, правильно?
Молча смаргиваю слёзы и смотрю на сестру. А я-то откуда знаю, есть у него сейчас женщины или нет? Но внутри почему-то кольнуло.
— Да есть конечно, — и это осознание теперь отчетливо бьет прямо в солнечное сплетение. — Но я об этом как-то не думала даже.
Не знаю. Ну то есть… наверное, есть.
— Ну и отлично. У него своя жизнь. У тебя — своя. Ну и подумаешь, что он осознал свою вину, очень раскаивается, жалеет об ушедшем времени и не знает, как к тебе подступиться. Тебе-то что? Это ж не твои проблемы. Правильно?
— Правильно!
— Ну и что с того, что он хочет вернуть твое доверие? Сдалось оно ему! Подумаешь, Мишка потом отца будет видеть раз в год — ничего страшного. Что тут такого.
