— Это было бы шикарно, — подходит слишком близко. Ведет двумя пальцами по обнаженному плечу. По коже бегут мурашки. От озноба грудь съеживается, и соски проступают сквозь ткань платья. — Твою мать… — хрипит Салаев обхватывая меня ладонью за талию и грубо притягивая к себе. — И это все мне, — шепчет в губы и касается их своими. Стараюсь отстраниться как можно дальше, но он больно врезается пальцами мне в кожу. Углубляет свой требовательный, болезненный поцелуй.
— Ненавижу тебя, — дрожу всем телом стараясь прийти в себя.
— Не плач, Асенька. Макияж потечет. Приведи себя в порядок и пойдем вниз. Родители приехали.
Поправляю макияж, заново наношу помаду гася подступающую комом тошноту. Глаза блестят от слез. Я слишком много плачу сегодня. Нервы сдают… Мне начинает казаться, что я не справлюсь с ним, что вот-вот сломаюсь. Если бы не Ян, уже бы сломалась. Держусь за воздух надеясь, что нас скоро заберут отсюда и я вдоволь порыдают у Ярослава на груди вываливая на него весь свой страх.
Самир берет меня за руку, скрещивает наши пальцы и ведет вниз по лестнице.
«Только не упади сейчас, Настя» — даю себе установку. — «Не доставляй этим людям такое удовольствие».
У меня получается спуститься. И темные глаза матери братьев Салаевых впиваются в меня как еще недавно пальцы Самира. Она буквально прожигает меня насквозь.
Ну как же! Один сын на мне женился не послушав ее. Теперь второй притащил ненавистную невестку в свой дом.
Расправляю плечи сводя лопатки до боли.
Поднимаю голову выше и не отвожу взгляда. Пусть смотрит на меня. Сына я ей не отдам!
Словно прочитав мои мысли женщина подходит ближе. Нежно целует сына в обе щеки. Подходит ко мне и шипит ядовитой змеей.
— Как ты посмела скрыть от нас внука?
Хлесткая пощечина обжигает мою щеку.
— Мама! — от второй Самир закрывает меня собой.
Щека горит огнем, будто к ней приложили что-то очень — очень холодное. Тело пробирает ознобом от перенапряжения. Все, что я вижу, это спина Самира, обтянутая тонкой тканью рубашки.
Если я сейчас же не найду опору, упаду на потеху и для удовольствия бывших родственников.
С этим ударом из меня словно выбили последние силы. И страхи, что я давила в себе все эти дни, вырываются из своей клетки, утягивая меня на самое дно.
«Я должна быть сильной» — вдруг перестало работать.
Этого теперь недостаточно, чтобы выдержать все это.
«Я должна защитить своего ребенка!» — это еще хоть как-то заставляет меня дышать.
