— Умница какая, — довольно цокает языком Витя. — Попробую пробить сам сейчас. А утром уже официально через спецов.
Закончив разговор, еще пару минут смотрю в потолок. Мне нельзя здесь лежать. Прекрасно оцениваю риски, зная весь список нанесенных мне повреждений. Опираюсь на локти, подтягиваюсь выше морщась от сильной боли во всем теле. Сижу, ловлю вертолеты. Как только комната перестает кружиться, полноценно сажусь и снова все вокруг качается. Тошнит. Это ничего. Это сейчас пройдет.
Снимаю капельницу, упираюсь ладонями в упругий матрас, разворачиваюсь, спускаю с кровати ноги.
— Юхууу… Полетели! — вымученно улыбаюсь.
Сейчас не встану. Просто посижу, чтобы организм привык к этому положению тела. Так прикольно. Будто пьяный. Пол качается, стены плывут. Больно и мутно.
Тянусь за стаканом с водой. Пальцы дрожат, со лба стекает пот и щиплет глаза. Запрещаю себе ложиться обратно, пока, сидя, не выпью воды. Это такая первая точка, от которой я буду двигаться дальше. Надо же на что-то опираться.
Через некоторое время у меня получается.
Довольный собой осторожно ложусь обратно. Все мышцы дрожат от слабости. Дыхание как после пробежки. Вытираю взмокшие волосы и лицо. Футболку бы еще сменить. Тоже насквозь.
После нескольких таких заходов меня вырубает. Но я допил воду из стакана в положении сидя и меня даже не вывернуло. День придется отлежаться, принять все назначенное лечение, а вечером по плану первая попытка встать на ноги. Просто постоять у кровати. Должно получиться.
Витя приехал только после трех.
— Ну и видок у тебя, — ржет он.
— Похер. Что у тебя? Нашли? — это все, что меня волнует.
— Да, но есть сложности. Сверху опять давят на наше начальство всеми силами намекая, чтобы мы туда не лезли.
— И? — приподнимаюсь на подушках уже без головокружения.
— Тем интереснее туда залезть, — улыбается Витя. — Все, что было нужно, я успел скопировать. Дело Карима Салаева придется вернуть в архив. Действуем полуофициально. Нас тыкают носом, что Настя поехала с ним сама, а значит ни о каком похищении речи быть не может.
— Он забрал у нее сына при свидетелях!
— Нет у нас больше свидетелей, — усмехается опер. — И записи с камер тоже нет. Где они, никто «не знает». Знаешь, что это значит, Яр?
— Что?
— Так прикрывают только своих. Мои предположения были верны. Если докопаемся, то начнется такой звездопад… Ммм… Загляденье. Все лавры правда достанутся не нам, но нам ведь и не надо. Мы свою часть сделаем, а спецы дожмут. Там уже другие полномочия начинаются.
