Открыв глаза понимаю, что вертолеты улетели, стены больше не пляшут и дико хочется пить. Жму кнопку вызова персонала. Ко мне прибегает дежурная медсестра. Поправляет подушку, дает немного воды из трубочки, сделанной из куска капельницы. Прохладная жидкость падает в пустой желудок и меня снова мутит, но уже не так сильно. Пережидаю приступ, прошу сказать девушку, сколько сейчас время.
— Девять утра, — сообщает она.
Закрываю глаза.
Во сколько у них самолет? Как они там?
Мысли кружатся в голове одна за другой, пульс снова ускоряется, сводя с ума чувствительные приборы.
— Не надо мне больше уколов, — прошу медсестру. — Это нервы. Сейчас пройдет.
Под ее строгим взглядом достаю из-под подушки мобильник. Витя договорился, чтобы мне разрешили держать его у себя, но не злоупотреблять.
Пишу оперу сообщение:
«Готов поговорить»
«Хорошо. Я приеду через два часа. Привезти что-то?» — отвечает.
«Настю и Яна» — грустный смайл.
«Мы вытащим их, Яр. Это уже дело принципа, взять сволочь за задницу. Все. Жди»
Жду.
Что мне еще делать? Даже отвлечь себя нечем.
Переживаю осмотр. Сказали, если до вечера показания будут такие же и анализы придут нормальные, меня все же переведут в палату и можно будет поесть немного горячего бульона.
— Это не значит, что я отменяю постельный режим, — напоминает врач. — Мы вас стабилизировали. Не будете выполнять все предписания, снова окажетесь у нас и не факт, что мы поможем. Хотите помочь семье, слушайте лечащего врача. Вас быстрее поставят на ноги.
— Спасибо, — жму ему руку.
Все ушли. Я снова любуюсь потолком, стенами, дверью. Звуки техники, окружающей меня, больше не раздражают. Даже наоборот, радуют. В полной тишине я бы свихнулся.
Витя задерживается. Он у начальства на ковре, выбивает для нашего дела какие-то бумаги. Без конца щелкаю кнопкой телефона включая — выключая экран. Минута… две…пять… Серьезно?! Почему не час?!
«Еду» — приходит сообщение.
Через двадцать минут заходит с довольной рожей и кожаной папкой на замке.
— Я думал, такими уже никто не пользуется, — жму его руку.
— Почему? Удобно и в машине возить, и в руках таскать. Мне дали разрешение на поднятие из архива дела о гибели Карима Салаева, — сообщает он.
— О как! — взлетают вверх мои брови.
— Ты знал, что по нему велось расследование? Бабушка Салаевых настаивала на том, что Карим погиб неслучайно. Отказать в возбуждении дела оснований не было, но и расследовать сильно не стали.
— Бабушка… — повторяю за ним. — А там была еще и бабушка?
— Да.
