— Любуешься? — хихикает Настя, обнимая меня сзади.
— Да, — накрываю ее руки ладонью. — Во всем есть плюсы, — грустно усмехаюсь. — Сколько бы мы провозились с усыновлением? А так нам за пару дней все оформили. И загранники быстро сделали. — Иди сюда, — тяну ее за руку, сажаю на стол, встаю между ног. Она снова обвивает меня за пояс руками, тоже смотрит в паспорта.
— А если его выпустят? — откладывает документы в сторону, наматывает на пальчик шнурок от моих домашних штанов.
— Не должны, — раскручиваю шнурок, потому что палец покраснел.
Устраиваю ее руку снова у себя на поясе. Аська забирается пальцами под край футболки, водит ноготками по пояснице.
— Ну а вдруг Яр? Что тогда? До конца жизни прятаться? Он же мстительная сволочь!
— Я предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Иначе будет плохо, Ась. Ты с ума сойдешь от всех этих «если», «а что будет?». Все будет нормально. Мы не в ссылку едем. В большую цивилизованную страну. Разницу в менталитете и языковой барьер преодолеть не проблема.
Это дело времени. А врачи, Насть, они везде врачи. Устроюсь на работу, найдем Яну детский сад. Он маленький. Дети быстро адаптируются под новые обстоятельства. Давай пока думать об этом, — прошу ее. Целую в поджатые губки. Расслабляется, осторожно отвечает прикасаясь к моим губам язычком. Со стоном делаю наши прикосновения глубже, ярче, острее. — Стой-стой-стой, — торможу нас обоих отрываясь от ее губ. — Телефон.
Достаю из кармана, принимаю вызов."
"— Да, Вить. Здарова. Понял тебя.
Будем готовы, — скидываю звонок. — У нас три часа до выезда, малыш. Надо заканчивать сборы.
— Пап, — дергает меня за штанину Даян.
Это теперь мой личный хвостик. «Папа» мы слышим чаще, чем «мама». Он осваивается в этом понятии, ему нравится само слово. Мне тоже нравится, но вздрагивать от него я пока не перестал. Настя совсем не ревнует. Только улыбается, поглядывая на нас.
— Чего такое? — подкидываю Яна на руках. Он протягивает мне рисунок.
На нем три корявеньких разноцветных человечка и собака.
Хитрец!
Малой успел подружиться со служебным немцем и теперь выпрашивает щенка всеми доступными способами.
— Папа, — показывает пальчиком на человечка с овальной головой, нарисованной синим карандашом. На груди у меня красный крест. — Мама, — у нее голова розовая и в руке большой цветок. — Я, — стоящий между нами карапуз, нарисованный зеленым цветом. — И Глом… Рррр, — рычит, вспоминая звук. Я с ним немного занимался и научил такой простой штуке.
