Ее шатает. Съела что-то не то? Или перенервничала? У Янки с детства та же болезнь, что и у меня, любой стресс и бедняга мается животом. Нужно как-то поберечь девчонок, пока они там в Европах отсиживаются, я успел забыть, какие они у меня нежные.
- Пап, потише, - просит Поля, не отходя от сестры. - Яне правда нехорошо.
Вижу. И злюсь. В первую очередь на себя, потому что не могу все отменить и заняться ребенком. И еще потому что все идет так медленно. Прямо перед дверью, за которой решение всех моих проблем, мне приходится тормозить.
- Ян, чуть-чуть потерпишь? Мы быстро, - бросаю я через плечо и делаю шаг к входной двери.
- Пап, может, в аптеку зайдешь хотя бы? - не унимается Поля.
Я останавливаюсь как вкопанный. Аптека? Сейчас? Это займет минут двадцать минимум. А нотариус что называется «с улицы», не прикормленный годами администрацией человек и ждать меня никто не будет. Мы можем запросто пропустить свою очередь. А потом – только после обеда, и то не факт. Поэтому, нет! Все нужно делать прямо сейчас, пока никто не передумал.
Разворачиваюсь к ним. Раздражение прорывается сквозь тонкую оболочку самообладания.
- Что болит? - спрашиваю у Яны резче, чем хотел. – Опять живот?
Она смотрит на меня стеклянными глазами.
- Чуть-чуть. Крутит и вот тут давит.
Говорит она убедительно, без вызова. Так хорошо сыграть болезнь она не смогла бы. Значит, Карина тут ни при чем. И симптомы… симптомы мне слишком знакомы.
- Вода есть? - говорю я, смягчая тон, но все еще торопясь.
- На, у меня с собой таблетки, отлично помогают. Не надо в аптеку. У нас там все по времени, пропустим свою очередь – и все, потом только после обеда можно будет попасть.
- Так давай после обеда? - подхватывает Поля, оживляясь. - Поедим как раз где-то тут, отдохнем…
- Нет же! - мой голос снова срывается на крик. - После обеда у меня встреча! И тогда нужно будет ждать до вечера, и снова ехать сюда по всем пробкам, и если вдруг не успеем, то снова переносить, вы это понимаете? Вы вообще понимаете, что происходит?
- Понимаем, - тихо проблеяла Яна.
Поля кинула на сестру обеспокоенный взгляд, а потом посмотрела на меня. И в этом взгляде – один в один ее мать. Тот же упрек, та же несгибаемая воля.
- А зачем нам вообще так торопиться? - спросила она требовательно, грозно.
Меня на секунду пронзает чувство вины, будто передо мной не дочь, а сама Карина. Но я мгновенно гашу его. Не перед кем мне виноватиться. Я в своем праве.
