Моя преданность Карине связана с тем, что я люблю ее. Полюбить кого-то не сложно, еще проще отвечать благодарностью за все хорошее, что тебе делают – но эту науку ты не поймешь. Там где ты видел подарки, поездки и бабки – я, брошенный вами ребенок, нашел заботу! Вам же всем было насрать на меня! Всем, всей нашей замечательной семье от бабушки до твоей сестры. Но они вроде как далекие родственники, а ведь меня бросили и вы, самые близкие мне люди. Мама, которая вечно искала мужика попитательнее. Ты, потому что завел себе новую семью, забыв о старой.
Тебе же стало насрать на меня, хуже того, ты меня стыдился! Все эти попытки играть в заботу, это же была реально игра, наглядное пособие для Карины, чтобы показать, какой ты хороший? Она и купилась. А на самом деле ты дно.
- Следи за базаром, - глаза Казанского сужаются. Из ноздрей почти что валит пар.
- Пошел ты! К своей Леночке! Надеюсь, она не только наставит тебе рога, но и наградит сифаком!
Ну вот. Теперь я его довел окончательно. Идиот, искал, где у отца совесть, а нужно было всего лишь обозвать его драгоценную девочку шлюхой.
А что, разве я не прав? Шлюха и есть. Дорогая, и очень продуманная.
- Если Карина не научила тебя манерам, это сделаю я, Тимофей. Поздний урок лучше никакого.
- Вот! – Смеюсь я. – Ты даже сейчас не понимаешь, до чего нелеп. Почему чему-то меня должна была учить Карина? Почему не ты, папа?
Папа внезапно взрывается.
- Я был занят, - орет он. – Я работал!
- Херово ты работал! Потому что ничего не заработал, ни денег, ни признания коллег.
Тебя же все терпят, потому что уважают Карину. Только она и была, а ты все просрал. Променял и на кого, на Ленку! Господи, ты, правда, думаешь, что вы будете вместе? Что вы будете счастливы?
- Мы любим друг друга! – рычит он, но в его глазах уже мелькает неуверенность.
- Себе-то не ври! – перебиваю я. - Любите вы! Лена любит только себя, а ты ей так… для удобства! Попробуй заболеть и узнаешь цену ее любви. Попробуй потерять деньги или статус, и ты поймешь, на кого променял Карину.
Попробуй хоть раз не притворяться таким хорошим и понимающим, не играть для нее лучшего папочку на свете, и ты охереешь. Потому что, наконец, увидишь то, что видят другие.
- Я не папочка для Лены, я ее мужчина, запомни это, урод!
В следующее мгновение его пальцы впиваются мне в грудки. Я инстинктивно упираюсь ладонями в его запястья, но понимаю - он сильнее. Гораздо сильнее.
Его дыхание горячее и прерывистое. Глаза горят бешенством. Кулак занесён.
И тут...
