Но я это уже понимаю и без его комментария. В нос бьет терпкое кошачье амбре. Поэтому первое, что мы делаем, когда Миша открывает дверь одной из квартир, начинаем глубоко дышать.
— Вот здесь и началась эта история… — он задумчиво скользит рукой по бумажным обоям с мелкими цветами на стене.
Не разуваясь, приходит дальше по коридору, а я, словно заворожённая тень, теку за ним.
— Ты здесь жил? — я вопросительно озвучиваю свою догадку.
— Наши с Зориным отцы сидели по одному делу. Сделали кое-кого на крупную сумму денег… — Миша опускается в кресло, застеленное покрывалом, — Тимур на тот момент уже без матери был, поэтому моя оказалась в этой квартире с двумя пацанами одна… — он задумчиво перебирает пальцами бахрому накидки, — Почти год мы здесь прожили.
Нам по шесть лет было. Гулять на крышу ходили и раз в месяц в кафе ближайшее…
Я непроизвольно скольжу глазами по обстановке. Время застыло в этой комнате, кажется, вместе с часами на стене, стрелки которых замерли на половине пятого. На дверце секретера висит расправленная по плечикам женская белая блузка в чёрный горох.
Моя мама тоже носила такую. С чёрным объемным заколкой-бантом на голове… Взгляд падает ниже. В небольшой вазочке лежит одинокая карамельная конфета…
— Вас хотели убить? — моя рука взлетает вверх и ложится на неожиданно осипшее горло.
— Нас хотели найти, чтобы узнать куда отцы бабло спрятали. И все бы было хорошо, если бы моя мать не решила вести свою глупую игру против двух прожженных воров…
— Как звали твою маму? — спрашиваю тихо.
— Нина… — выдыхает Миша и запрокидывает голову на спинку кресла, — Тот ювелир, который продавал нам колье… До того, как у отца и матери я случился, был ее клиентом. А потом помогал переводить деньги в драгоценности, чтобы мать могла их вывезти. За долю, конечно. Но жадность мать сгубила. Те люди ее узнали и вычислили… В общем, мы, как велено было, если она не вернётся вечером, на крышу с Тимуром спрятались. Просидели там всю ночь под дождем голодные и мокрые. Пока нас случайно тетя Женя не нашла… — Миша вскидывает на меня глаза, — Это сегодняшняя женщина с мокрым бельём.
По голосу ее узнал…
Шокировано качаю головой, мои колени подкашиваются, и я медленно оседаю на диван…
— И — ааа, — доносится резкий звук из-под подушки.
Подпрыгиваю от неожиданности, а Миша дергается. Я запускаю руку под пыльную думку и достаю игрушечного серого медведя.
— И — ааа, — дергается голова животного ещё раз.
— Это мой, — грустно улыбается Миша и протягивает открытую ладонь.
