— А мне точно можно? — ещё одна грустная ухмылка, — Ты не сбежишь к соседям?
— Мне даже страшно представить кто твои соседи… — неопределённо качаю головой и, наконец, отправляю в рот еду, — Ммм… — не могу сдержаться и мычу от удовольствия, прикрывая глаза, — Вкусно…
— Я рад, что тебе понравилось, — Миша садится с тарелкой за стол напротив меня, и следующие несколько минут мы просто едим, как обедают все обычные семейные пары.
— Миш… — я, облизывая губы, решаюсь на вопрос, — А этот Зорин… Мне кажется, что он тебя хорошо знает.
Буров кладёт вилку на край тарелки и поднимает на меня внимательный взгляд.
— А что он тебе рассказал? — хмурит брови.
— Кроме того, что ты уже слышал, больше ничего. Но ощущение… ммм… Вседозволенности. Вот что я уловила от него.
— Мы росли вместе, — Миша складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, — Дружили, если можно так назвать наши обстоятельства.
— А какие у вас были обстоятельства? — я тоже откладываю вилку в сторону.
Потому что от неожиданной серьёзности диалога мой аппетит пропадает.
— Поехали, я тебе кое-что покажу, — он решительно кивает сам себе и встаёт из-за стола, — Доедай, одевайся. Я подожду в машине.
Глава 15 Прошлое
Марья.
— Ты чего такая напряженная, Маш? — Буров накрывает мою руку, лежащию на коленях, своей и переплетает наши пальцы.
Я перестаю считать однотипные пятиэтажные хрущёвки в окне и поворачиваюсь к нему лицом.
— Ты меня пугаешь, — зябко веду плечами.
— Чем? — брови Миши взлетают, — Последние пятнадцать минут я мирно веду машину и любуюсь тобой. Пока ты даришь своё внимание советскому архитектурному однообразию…
— Не смешно! — я резко одергиваю его шутливый тон, — Вот именно! Ты ведёшь машину сам, мы без охраны и едем в какие-то трущобы.
— Об этом месте не знает больше никто, кроме меня, Зорина и ещё одного человека.
— Какого?
— На месте расскажу, — Миша тянет наши руки к своим губам и целует мои пальцы, — Только… ммм… Не принимай близко к сердцу.
— Хорошо…
Мы немного петляем по узким дворам с арками и останавливаемся возле желтого пятиэтажного дома старой постройки с обвалившейся штукатуркой.
Миша выходит из машины и помогает выйти мне. Я спрыгиваю с подножки внедорожника, и мои белые кроссовки моментально покрываются дорожной пылью. Здесь даже нет асфальта — вместо него лежат бетонные плиты.
