— Ой, перестаньте, — отмахивается от свекрови ладошкой Вася и запихивает в рот кусок шарлотки. — Всем бы так выглядеть, как вы. Не могу остановиться, — тянет беспомощно и кладёт себе на тарелку ещё вишневого пирога.
— Ладно, ладно, — женщина встаёт со своего места, — я еду, наверно, уже в дом заберу, чтобы не портилась. Машенька, помоги, мне отнести чашки.
— Конечно. — Я каким-то шестым чувством понимаю, что со мной хотят поговорить, и с готовностью подхватываю посуду. Вася провожает еду тяжёлым вздохом.
Отношу свою ношу на кухню и осторожно сгружаю в раковину.
— Ты на Мишу не обижайся, — раздаётся голос Валерии за моей спиной.
Я оборачиваюсь.
— Они ж не умеют по-человечески. Всему учить надо. — Женщина проходит и ставит тарелки возле посудомоечной машины. — Не испытывают глубоких привязанностей в большинстве случаев, но если им что-то «запало», то это навсегда. Я очень переживала, что Михаил вырастет копией Павла, но Бог отвёл.
— Я никогда не встречала его отца, — пожимаю плечами.
— Тебе очень повезло, — качает головой Валерия.
— Мне кажется, что Михаилу просто нужно откуда то «считать» новую норму поведения. Может быть вам походить вместе на курсы родителей? В Италии они очень популярны. Дай ему время и не сравнивай с Ярославом.
— О! — Я начинаю краснеть, — Это так было заметно?
— Да, — Валерия чуть опускает голову.
— Я подумаю, спасибо, — смущенно отворачиваюсь к раковине, делая вид, что составляю тарелки в посудомойку.
— Иди уже к мужчине своему, — улыбаясь, тормозит мои действия женщина.
— Он тут места себе не находил, пока ты в больнице была. Всех подчинённых затерроризировал.
Я возвращаюсь в сад и нахожу в беседке только Бурова, который что-то увлечённо изучает в огромном количестве цифр на телефоне.
— А где ребята?
Я опускаюсь в кресло напротив него.
— Васе стало плохо. По всей видимости, переела, — ухмыляется Миша.
— Понятно… — я улыбаюсь ему в ответ.
Мы зависаем в неловком молчании. Потому что вечер закончился. И дома придётся как-то решать вопрос совместного сна.
Дальнейшей жизни. Я не уверена, что готова. Мне немного страшно от того, что Миша может настоять на интимной стороне, но ещё страшнее, если покажет себя равнодушным.
— Ну тогда поехали? — он поднимается на ноги. — День был длинный.
— Да, поехали. — Киваю ему в ответ.
Дом Ярослава с нашим разделяют несколько улиц и небольшая лесопосадка. Отмечаю про себя, что в ней будет очень удобно гулять с коляской. Вдоль дороги уютно горят фонари.
