Меж тем отряд, мимоходом крестясь, втянулся в воротную арку и сразу потерял свою монолитность: сначала постельничие сторожа где-то на полпути до Теремного дворца стали сбиваться, что называется, «по интересам». Затем слуги и повар двинулись к дворцовому входу для челяди, и только царевич с десятком окружающей его стражи и заметно оживившимся стольником проследовали дальше, к Постельному крыльцу.
— Стой! С благодарением Господу нашему, прибыли."
"Удивительно слитно спешилась дворцовая стража, отчетливо поскрипывая (последние три дня дались ему нелегко), подъехал и остановился возок, тут же окруженный подскочившей дворней, а конь наследника медленно и как-то даже величаво подогнул под себя передние ноги, задние и аккуратно лег, позволяя своему седоку спокойно и с немалым комфортом спешиться.
Что тот незамедлительно и сделал, в полнейшей тишине: покинул седло, не обращая никакого внимания на вытаращенные глаза дворцовой челяди (впрочем, кое-кто из постельничих сторожей тоже этим отличился), крепко утвердился на ногах и с явным удовольствием перекрестился на Успенский собор.
Затем полной грудью вдохнул ночной воздух и зашагал вверх по лестнице, сопровождаемый личной служанкой и подоспевшей из дворца тройкой стражей.
«Дом, милый дом! О, а чего это так много светильников?»
Действительно, обычно темные переходы были вполне прилично освещены, да и количество охраны на галереях явно увеличилось. Впрочем, вопросы пропадали сами собой, если вспомнить о наличии во дворце царской невесты, после недавнего крещения нареченной Марией Темрюковной.
И не только невесты, но и ее черкасской родни — старшего брата, свиты, приехавших на свадьбу гостей… Кстати, последним «гостем» был сам Дмитрий — остальные уже давно собрались, но его царственный отец и слышать не хотел о том, чтобы справлять свадьбу без своего наследника. Так не хотел, что на обратном пути им встретился еще один гонец с приказом поторапливаться, а приготовления к свадьбе наверняка начались еще за неделю до его приезда.
— С приездом, Димитрий Иванович.
Проходя мимо ниши к дверям своих покоев, он привычно и мимоходом кивнул стоящему там охраннику, а услышав его голос, обернулся и еще раз посмотрел, опознав в нем Егора Колычева. Заодно отметил: сопровождающие его постельничие расположились рядом с нишей так, что сразу становилось понятно — «оно всегда здесь росло».
