«А вот если бы уже я, вместо того чтобы держать свою силу, отпустил ее на волю — он бы почувствовал меня метров этак за десять и сквозь каменную кладку метровой толщины?»
Увы, но, исходя из всех наблюдений и собственных умозаключений, на положительный ответ тут надеяться не приходилось — покамест все, что он смог проверить и тем самым подтвердить (или опровергнуть), свидетельствовало, что степень чувствительности прямо зависит от личной силы. То есть чем больше и мощнее средоточие, тем тоньше и дальше видит чужую энергетику его хозяин.
Уровень же своего монастырского наставника Дмитрий оценивал как… Хм?.. Ну, заметно выше себя прежнего. И примерно четверть от себя же нынешнего. В десять лет. Интересно, что будет годам хотя бы к двадцати?
— Димитрий Иоаннович?.."
"В этот раз наследника отвлек десятник постельничей стражи — занятый своими мыслями, он едва не проехал мимо места, где высланные вперед кашевары подготовили для колонны небольшой привал. Довольно крупный ручей позволял вдоволь напоить лошадей, над жаркими кострами сразу в трех котлах уже булькал и парил мясным духом густой кулеш, а для царевича расстелили небольшой ковер повышенной толщины и лохматости.
И даже бросили на него несколько «подушек» из сложенных в несколько раз конских попон. Проигнорировав подставленную в качестве опоры спину стража, царевич самостоятельно покинул седло, мягко приземлившись на пожухшую придорожную траву. Довольно потянулся, глядя, как Черныша уводят к остальным коням, размял ноги в недолгой прогулке… А затем не без юмора наблюдал, как его собираются покормить.
Для начала из котла тщательно вылавливали наиболее аппетитные кусочки мяса, затем их немного разбавили на совесть разваренным зерном, и напоследок царевичева кулеша отведал сам кашевар. Потом заботу проявил подошедший десятник, после него отметился полусотник, по дороге черпанул свою порцию стольник — и в результате всех этих дегустационных мероприятий первоначальный объем каши в глубокой «походной» серебряной миске (скорее уж мини-тазике) уменьшился примерно на треть.
«Перестраховщики, блин! Или халявщики. Будь мне разрешено вино — так наверняка отхлебнули бы большую его часть — разумеется, только лишь из соображений моей безопасности».
Впрочем, бурчал мальчик исключительно для порядка, потому что, несмотря на все его усилия и аппетит, съесть все без остатка так и не удалось.
