Неохотно оторвав взгляд от увлекательнейших древнерусских хроник и машинально перебросив закладку на нужную страницу, Дмитрий поднял голову на очередного докучливого чернорясника, пару раз моргнул… И быстро поднялся на ноги, вежливо поклонившись. Потому что монах, столь не вовремя отвлекший его от чтения раритетной рукописи, выглядел еще старше, чем владычный митрополит Макарий, а глаза имел не менее умные. Такие умные, что разом понял еще не заданный вопрос:
— Девять десятков лет мне минуло в прошлом году, отрок.
Можешь звать меня отец Зосима. А вот как мне тебя звать?
Вроде бы простые слова — а сколько смыслов в них было скрыто!.. Впрочем, малолетний гость обители тоже смог удивить своего нежданного собеседника.
— Учеником.
— Хм!.. Учеником, говоришь?
…Полтора месяца спустя два монаха неспешно гуляли рядом с белокаменной церковью Иоанна Предтечи. Потрепанная ряса и более чем почтенный возраст одного и высокий сан второго ничего не значили в их разговоре: первый еще помнил нескладного певчего церковного хора Василия Рогова, ставшего по зову души вначале послушником, а затем и монахом Кирилло-Белозерского монастыря.
А второй искренне почитал одного из своих наставников, бывшего ему едва ли не ближе родного отца, и никогда не отказывался припасть к мудрости воистину святого старца. Особенно в столь важном вопросе, разрешения которого с равным нетерпением ждут как архипастырь Московский и всея Руси, так и великий государь Иоанн Васильевич.
— Пришла мне грамотка от владыки Макария, отче.
Идущий рядом с Варлаамом старец никак не прореагировал на молчаливый и притом весьма понятный вопрос: «Что мне ему ответить?»
— А до того — от государя нашего. Указал он, чтобы наследник его возвернулся в родительский дом еще до наступления своего десятилетия, а лучше и того раньше, дабы успеть на таинство венчания великого князя и невесты его, Марии Темрюковны.
В принципе отец Варлаам и сам мог ответить на все поставленные обители вопросы, причем уже давно.
И не только он, но и многие из монастырской братии. Но старейший из монахов обители имел столь непререкаемый авторитет, что без его мнения любой ответ считался как бы… Неполным.
— Успеет.
Зосима немного прошел вперед, потом остановился и двумя руками охватил свой посох — некогда обычную березовую ветку, за долгое время отполированную ладонями так, что теперь виднелось каждое волоконце и завитушка."
"— Велики дары его и многообразны.
