Кто дозволил тебе искать в опочивальне и читать их?
Проигнорировав вопрос, чернорясник шагнул еще ближе, нависнув над хозяином покоев:
— Уж не богопротивные ли письмена ты творишь? Печати магические, знаки неведомые, бесовские… А ну, отрок, ответствуй своему духовному отцу, кто тебя сему научил?!
Злоба мягко толкнулась царевичу в виски и выплеснулась через глаза, на краткий миг соединив их невидимой связью, — и у Агапия разом зашумело в голове. Стало мокро под носом, вдобавок комната поплыла, словно после крепкой медовухи…
— Как смеешь ты, чернец, учинять мне допрос!
Царевич сделал шаг вперед — и это тут же отозвалось духовнику усилившейся слабостью и болезненным трепыханием сердца.
— Пес поганый!
Горло священника перехватило стальным обручем, не давая сделать даже мало-мальского вдоха, а по щекам потекли слезы. Кровавые слезы!.. От двери в переднюю раздался тихий вздох, затем бледная как мел Авдотья низко склонилась перед своим господином, одновременно собой же закрывая бессильно сползающую на пол фигуру в черной рясе.
— Димитрий Иванович, прости неразумного, не бери греха на душу!.."
"Одно страшное мгновение она была уверена, что разгневавшийся царевич ее вообще не слышит, — но нет, пугающая темнота в глазах резко просветлела, а на лицо вернулось привычное выражение спокойствия. Подойдя к служителю церкви (заступать ему дорогу она не решилась), наследник подобрал с пола чуть скомканный лист, бережно отряхнул, сложил и ушел в опочивальню, закрыв за собою дверку.
Духовник, словно того и ждал, тихо застонал, затем его с шумом вырвало, а у Авдотьи разом ослабели ноги — что-то теперь будет?..
— Батюшка.
Необычайно красивый мальчик, очень рослый для своих лет, почтительно поклонился великому государю Иоанну Васильевичу, выглядевшему так, словно он и не спал вовсе этой ночью. Едва заметные мешки под глазами, отчетливый запах вина, немного осунувшееся лицо с четко обрисовавшимися морщинами…
— Владыко.
Московский и всея Руси митрополит выглядел получше, но тоже утренней свежестью не блистал.
— Утро доброе, отрок. Садись-ка рядом, вопросить тебя хочу.
Подождав, пока первенец царя усядется на указанное ему место, Макарий ласково и словно бы о чем-то несущественном поинтересовался:
— Помнишь ли ты Символ веры? Зачти мне начальные строки.
— Верую в единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.
