Как будто мало ему того, что они начали появляться на его занятиях с боярином Канышевым! Впрочем, надо признать, что один положительный момент в их появлении все же был: ведь клан Захарьиных-Юрьевых моментально нашел общий язык с кланом Шуйских. Язык ругани и насмешек! Так что теперь он не только учился сабле и копью, но и время от времени смотрел натуральный цирк, попутно запоминая весьма интересные подробности придворных взаимоотношений. Где взрослый промолчит, ребенок обязательно что-нибудь да ляпнет…
— Аллилуия, аллилуия, слава тебе, Боже!
Почин митрополита тут же подхватил церковный хор, сбивая царевича с его мыслей.
А вот средненький совершенно игнорировал мощные голоса певчих. И не только игнорировал, а и потихонечку присоединялся к младшему, еще сильнее привалившись и надавив округлым детским подбородком на руку брата, лежащую (скорее уж придерживающую в вертикальном положении) у него на груди. Дмитрий прикинул, сколько еще будет длиться служба, незаметно огляделся по сторонам и сам чуть-чуть прикрыл глаза.
Проснулось дремавшее до этого средоточие, побежало по рукам и ногам ласковое тепло, немного выплеснулось наружу, накрывая семилетнего Ивана невидимым покрывалом. Три ровных вдоха и выдоха, очень осторожный выплеск силы — и «покрывало» начало бережно и осторожно напитывать собою каждую клеточку детского организма. Едва осязаемое живое тепло прошлось по заметно расслабившемуся телу, пристрастно осматривая-оценивая-подлечивая все вызывающие хотя бы малейшие подозрения места, словно бы в сомнении задержалось у шеи — и окончательно вернулось к своему хозяину.
Тут же левая рука Дмитрия тихонечко шевельнулась, расстегивая верхнюю жемчужную пуговицу на праздничном кафтане брата.
«Идиоты! Вернее, челядинки-идиотки. Совсем уже мышей не ловят — уж сделать так, чтобы воротник не давил, дело пяти минут…»
Еще раз взбодрив источник уколом воли, он потянулся через взгляд к сестре. Знакомый отклик родной крови, эхо ее эмоций, в основном любопытства и легкой сонливости, резкий «привкус» чужой и заметно более сильной энергетики рядом…
«Черт, далеко!»"
"С досадой покосившись на изрядно дородную мамку, удерживающую на своих руках принцессу царства Московского, а заодно перебивающую своей тушей (невольно, конечно, но все же) ему все возможности для диагностики и лечения Дуни, наследник перевел взгляд на Федора.
И тут же мысленно сплюнул. Ибо его дядька-воспитатель стоял еще дальше, вдобавок почти полностью закрывая своим телом последыша[59] царской семьи.
